— В коридор, — напомнила она нам. — Понятно?

— Уходим, уходим, — сказал Расти.

— Я оставлю дверь приоткрытой, — добавил я.

— Хорошо.

Мы вышли из спальни, и я почти полностью закрыл дверь.

— Ты это видел? — спросил Расти одними губами.

Я посмотрел на него с угрозой.

— Ой, да ладно, как будто ты сам не уставился на нее!

— Почему бы тебе не пойти в ванну и не смыть с себя кровь? — спросил я нормальным голосом. — А я соберу осколки.

Он помотал головой.

— Лучше я помогу тебе.

— Ты все заляпаешь кровью.

Он посмотрел на свои руки. Они выглядели так, будто были выкрашены ржаво-красной краской. Подняв ладони, Расти сжал и разжал пальцы. Липкая корочка на коже издала тихий хруст.

— Да, мне и правда стоит вымыться, — признал он. — Но тебе придется пойти со мной.

— Ты что, боишься?

— Да пошел ты, — сказал он и показал мне средний палец. Потом отвернулся, прошествовал в ванную в дальнем конце коридора и исчез за дверью. В следующий момент она захлопнулась, и я услышал тихий звон защелки, когда Расти заперся изнутри. Тут же раздался звук бегущей воды.

Я остался в коридоре один.

И мне это совершенно не понравилось.

Даже несмотря на то, что мы обыскали дом, мы вовсе не обязательно были в безопасности. Вот так разделившись, мы могли попасться по одному.

— Слим? — позвал я.

— Да? — откликнулась она из комнаты.

— Ты в порядке?

— В полном.

— Ты уже?..

Слим распахнула дверь так резко, что я чуть не подпрыгнул. Она смотрела на меня, широко улыбаясь.

Теперь на ней была чистая белая футболка, обрезанные джинсы и старые теннисные туфли, которые были белыми в какое-нибудь отдаленное лето, когда она называлась Дэгни, Фиби или Зок. Через тонкий хлопок футболки просвечивал купальник.

Выйдя из комнаты, она оглядела коридор:

— Расти в уборной? — спросила она.

Вода все еще бежала.

— Да, приводит себя в порядок.

Она кивнула:

— Я так и думала, — потом она посмотрела на меня и сказала: — Я рада, что вы, ребята, пошли со мной. В одиночку я бы, наверное, умерла от страха.

— Ты что, шутишь? Ты же ничего не боишься.

— Я всего боюсь.

— Ну конечно… Ты — самый храбрый человек из всех, кого я знаю.

Она улыбнулась.

— Это ты так думаешь, — затем она посмотрела в сторону ванной.

Дверь по-прежнему была закрыта, бежала вода.

Слегка наклонив голову в сторону, Слим посмотрела мне в глаза.

Ее глаза становились светло-голубыми при свете дня, а в полумраке коридора они приобрели глубокий синий цвет летнего неба на закате. С настойчивостью, беспокойством и надеждой она, казалось, искала что-то в моем взгляде.

Она никогда раньше так не смотрела на меня, и я не понимал, что это значило.

Она хочет, чтобы я ее поцеловал?

Может ли это быть? — гадал я.

Попробуй и узнаешь.

Но, может быть, на самом деле она не этого хотела.

Мы смотрели друг на друга. Вскоре я был уже уверен в том, что она хотела, чтобы я ее поцеловал. Не просто хотела, но ждала этого. Ждала, что я подойду, обниму ее и поцелую в губы.

Я тоже хотел этого. Я стремился к этому. Я жаждал поцеловать ее уже давно, и теперь она практически умоляла меня об этом.