|
Ей уже за тридцать, давно пора бы замуж, но она ни о чем думать не хочет. Мы пытались отправить ее в колледж, так она не желает учиться. Кем она только не работала, но рано или поздно все бросала. Голова-то у нее есть на плечах, а вот усидчивости — никакой. Ей, видите ли, все надоедает. И мужчины за ней ухаживали, да что толку. Стоит ей только с кем-нибудь познакомиться, она сразу же начинает выискивать у него недостатки. Один — этим нехорош, другой — тем. Последние восемь месяцев она живет с нами, на ферме, но если вы думаете, что от нее много проку, то очень ошибаетесь. Она играет с матерью в карты. И больше ничего. Вы не поверите, но жена до сих пор не распаковала свои вещи. У нее Бог знает сколько платьев и юбок, но все так и лежит в узлах, как после пожара. И у дочери навалом всяких тряпок, но они тоже гниют в ее чемодане. И все это, чтобы мне досадить. Вот я и подумал, поселю здесь кого-нибудь — по крайней мере, будет с кем словом перемолвиться. У нас есть еще две комнаты, которые можно сдать. Я понимаю, что, предлагая комнату и трехразовое питание за десять долларов в неделю, не разбогатеешь. Рокфеллером не станешь. А чем вы занимаетесь? Преподаете что-нибудь?
Немного поколебавшись, я решил ничего не выдумывать и рассказал фермеру, что работаю внештатным корреспондентом в еврейской газете. Его глаза загорелись. — Как вас зовут? О чем вы пишете? — Я готовлю колонку «Калейдоскоп». Фермер всплеснул руками и притопнул: — Вы автор «Калейдоскопа»? — Да, это я. — Бог ты мой, я же читаю вас каждую неделю! По пятницам езжу в поселок специально, чтобы купить газету, и, хотите верьте — хотите нет, сначала читаю вашу колонку, а уж потом — новости. Новости всегда плохие. Гитлер то, Гитлер се. Чтоб ему пусто было, выродку поганому! Что он привязался к евреям? Разве они виноваты в том, что Германия проиграла войну? От одного чтения обо всех этих безобразиях инфаркт можно заработать! А вот ваша колонка — другое дело! Это наука. Неужели у мухи правда тысяча глаз? — Правда. — Как это может быть? Зачем мухе столько глаз? — Похоже, для природы нет ничего невозможного. — Если хотите насладиться красотами природы, вам обязательно нужно пожить здесь. Погодите минутку. Я скажу жене, кто к нам приехал. — Зачем? Я все равно завтра уеду. — О чем вы говорите? Почему? Они, конечно, бабы сварливые, но, когда услышат, кто вы, знаете, как обрадуются. Жена тоже читает вашу колонку. Вырывает у меня газету из рук, чтобы первой прочитать «Калейдоскоп». Дочь тоже знает идиш. Она говорила на идише, еще когда по-английски ни слова не понимала. С нами она почти всегда говорит на идише, потому что… Фермер выскочил из комнаты. Было слышно, как его сапоги тяжело прогрохотали по ступенькам. Телка все мычала и мычала. В ее голосе слышалось безумие и почти человеческий протест. Я присел на матрас и уронил голову на грудь. Последнее время я совершал глупость за глупостью. Из-за какой-то ерунды поссорился с Дошей. Выкинул деньги, чтобы добраться сюда, при том что завтра мне снова придется брать такси и покупать билет на автобус до Нью-Йорка. Начал писать роман, но застрял на полдороге и теперь сам не мог разобрать свои каракули. Солнце жгло нещадно, я сидел, изнывая от жары. Если бы тут хотя бы были занавески! Стенанья телки сводили меня с ума. Мне стало казаться, что само мироздание стонет от отчаянья, выражая протест голосом этой коровы. Дикая мысль мелькнула у меня в голове: выйти ночью и сперва убить телку, а потом себя. Такого рода убийство с последующим самоубийством было бы чем-то новеньким в истории человечества. Я услышал тяжелые шаги на лестнице. Фермер привел жену. Начались извинения и невоздержанные похвалы, что часто случается, когда простые люди знакомятся с любимым автором. |
