Я услышал тяжелые шаги на лестнице. Фермер привел жену. Начались извинения и невоздержанные похвалы, что часто случается, когда простые люди знакомятся с любимым автором.

— Сэм, я должна его поцеловать! — воскликнула Бесси.

И не успел я и пикнуть, как она сжала мое лицо в своих шершавых ладонях, пропахших потом, луком и чесноком.

— Стало быть, чужих она целует, — добродушно заметил фермер, — а меня заставляет поститься.

— Ты сумасшедший, а он ученый, ученей профессора.

А еще через миг появилась дочка. Остановившись в дверях, она чуть насмешливо взирала на суету, которую развели вокруг меня ее родители. Потом сказала:

— Простите, если я вас обидела. Отец притащил нас в это захолустье. Машины у нас нет, а его лошадь, того гляди, сдохнет. Вдруг откуда ни возьмись появляется какой-то незнакомец с чемоданом и спрашивает: «Почему мычит ваша корова?» Смешно.

Сэм стиснул руки с видом человека, собирающегося объявить сногсшибательное известие. Его глаза смеялись.

— Если вы принимаете так близко к сердцу страдания животных, я верну телку хозяину. Обойдемся. Пусть возвращается к матери, раз она так по ней скучает.

Бесси склонила голову набок:

— Джон Паркер не отдаст тебе денег.

— Не отдаст всей суммы, отдаст на десять долларов меньше. Это здоровая телка.

— Разницу я беру на себя, — заявил я и сам поразился собственным словам.

— Что? Может, мы еще в суд пойдем из-за этой телки? — сказал фермер. — Значит, так: я хочу, чтобы этот человек жил в моем доме все лето. Причем бесплатно. Для меня это честь и радость.

— Да, он и впрямь сумасшедший! А телка была нам нужна, как дырка в голове!

Похоже, мой приезд оказал на супругов благотворное влияние. Дело явно шло к примирению.

— Если вы действительно решили отдать корову, — сказал я, — зачем откладывать? Животное может погибнуть от тоски, и тогда…

— Он прав, — заявил фермер. — Я отведу телку прямо сейчас, сию минуту.

Все притихли. И тогда, словно почувствовав, что в этот миг решается ее судьба, телка испустила такой душераздирающий вопль, что у меня мороз прошел по коже. Это была не телка, а дибук.

3

Как только мы с Сэмом вошли в хлев, корова затихла. Это была черная телка с большими ушами и огромными черными глазами, светящимися той мудростью, какой бывают наделены только животные. Глядя на нее, никак нельзя было предположить, что она страдала, да к тому же так долго. Сэм накинул ей на шею веревку, и телка с готовностью пошла за ним. Мы с Бесси потянулись следом. Дочка, стоявшая у крыльца перед домом, сказала:

— Если бы я не видела всего собственными глазами, не поверила бы.

По дороге телка не издала ни звука. Видимо, она понимала, что происходит, поскольку несколько раз порывалась бежать, и Сэму приходилось ее удерживать. Супруги спорили так же, как когда-то спорили мужья и жены, приходившие на Дин-Тора к моему отцу. В какой-то момент Бесси повернулась ко мне:

— Эта хибара пустовала много лет, и на нее даже не глядел никто. Она была даром никому не нужна. И тут является мой муж и здрасьте-пожалуйста. Как это говорится? «Дурак — на базар, торговцам — радость!»

— А что у тебя было на Орчард-стрит? Ты вспомни! Дышать нечем! С самого утра — шум и гам! Однажды нас воры обчистили. А здесь можно вообще дверь не запирать. Можно уехать на несколько дней и даже недель, и никто ничего не тронет.

— Какой же вор сюда потащится? — отозвалась Бесси. — И что ему здесь воровать? Американские воры разборчивые.