– Хон, ишака ты гнилой сын!.. – Скрипнули ржавые петли, и посредник отступил на шаг назад. – Почему так долго?! И где этот твой постовой?!

– Не ори. – Верзила, которого посредник не стеснялся костерить на все лады, недовольно поморщился. – Отпустил я его. Чего платить зазря, если нас всё равно не ищут?

– Ищут, Хон, ищут. – Мужчина миновал дверной проём, и Элин проскользнул следом, мимоходом приостановив работу сигнальной системы, информирующей о том, сколько конкретно человек пересекли порог. – Сенсор светился так, будто в мой череп залез один из тех мозгососов…

– Надеюсь, ты сбросил хвост?

– Рвал когти как не в себя. Эта херня потухла за три улицы отсюда и на полсекунды вспыхнула, пока ты, ишачий сын, открывал дверь. – Посредник грохнул тусклую сферу на стол. – Понимаешь теперь? – Сломалась?

– У тебя часто ломалось то, что давали они? – Вопросительно вздёрнутая бровь отражала крайнюю степень издёвки пополам с насмешкой. – Вот и завались тогда. Пошли кого-нибудь к мозговитым. Пусть сообщат…

Сенсор ярко вспыхнул и тут же погас, а в следующую секунду пудовый кулак Хона врезался в лицо посредника, отбросив того на стену, словно безвольную куклу. При этом брызнувшая кровь верзилу не остановила, и он, нависнув над потерявшим всякий контроль над силой анимусом, принялся наносить удар за ударом, буквально вбивая уже потерявшего сознание товарища в пол.

Откуда-то из недр убежища вырвалась пара воинов, мигом оценивших ситуацию и бросившихся на пошедшего вразнос Хона, а Элин, силами которого ненависть одного человека к другому была раздута до фантастических размеров, проскользнул за их спины и начал спускаться всё ниже и ниже, туда, где ощущалось присутствие ещё нескольких человек.

«Элин, это может быть опасно…»

«Я прочитал всё что необходимо в голове того верзилы, – с ухмылкой ответил перерождённый, миновав последний лестничный пролёт. Впереди осталась лишь одна дверь, на этот раз окованная металлом и куда более основательная. – Ещё четыре человека. Не очень сильные, но гораздо более осведомлённые. По крайней мере, так думал этот Хон».

Перерождённый намеренно ограничил использование ментальных способностей, резонно предположив, что внутри могут находиться артефакты более чуткие, чем та же сфера, которой пользовались всякие отбросы. Потому-то он и проник сюда, не дожидаясь развязки наверху, чтобы как следует осмотреть место, в котором ему придётся учинить резню.

В сжатые сроки покопаться в чужой памяти и обставить всё так, что другой, возможно, много более опытный ментал не заметит ничего странного и не забьёт тревогу… Нет, это практически невозможно.

Элин не считал себя непревзойдённым менталом. Даже титул средней паршивости специалиста не принял бы, так как десятилетия практики в защите – это не всё направление целиком. По этой причине он изначально не рассчитывал на успешную и, главное, бесследную обработку всех девяти человек, попавшихся ему под руку. Он мог прочесть их память, внести в разум определённые коррективы, но другой анимус, владеющий техниками разума, сразу бы это обнаружил, забив тревогу. А враги, знающие о том, что под них кто-то копает, куда хуже врагов, даже не подозревающих об угрозе. Это – факт, который непросто оспорить.

Соответственно, и оставлять кого-то в живых для перерождённого не было смысла. Грубая работа с их мозгами сэкономит ему немало времени, а жестокая бойня переведёт стрелки на теневой Китеж, не привечающий слишком много о себе возомнивших чужаков.

И пусть именно эта группа принадлежала Китежу, а не пришла извне, они всё равно были связаны с культистами.