Они предали огню всё: и тела, и артефакты (кроме одного, сейчас лежащего в руке перерождённого), и полтора десятка выпотрошенных тушек червей-симбионтов.

Всего за один час Элин узнал о врагах человечества больше, чем за десятки лет в темнице, и во многом этому поспособствовал тот факт, что черви являлись искусственно созданными, крайне примитивными созданиями. Однородная масса замещала плоть и кости, а кровеносные сосуды в точности повторяли строение крошечной системы каналов. Резерв, в свою очередь, дублировался рудиментарным сердцем, которое вообще ничего не делало, просто пропускало через себя псевдокровь. Иными словами, тело как таковое для этого конкретного симбионта было не слишком важно, и он мог поддерживать в себе жизнь, даже превратившись в фарш. И эта информация была невероятно ценна сама по себе, ведь имелась немаленькая вероятность, что строение тел прочих симбионтов недалеко ушло от того, что имел этот несчастный червь.

Учитывали ли лорды вероятность того, что их живые инструменты попадут в руки к врагу? Скорее всего, да. Вот только какой человек заинтересуется неведомыми тварями, непонятно какую функцию выполняющими?

А ведь и сами сферы были во всех смыслах уникальными артефактами, на расшифровку схем которых без знания ментала могли уйти годы. Потому спрятанные внутри черви для большинства мастеров рун и после полноценного исследования остались бы просто червями. Демоническими зверьми, изучение которых было попросту неоправданно.

Но ситуация даже с учётом удачной операции складывалась аховая. Симбионты начали действовать в стенах Китежа, пусть и руками культистов – проблема номер один. Они зачем-то предоставили своим союзникам сенсоры, улавливающие только и только использование ментальных техник – проблема номер два. А их ненависть к истинным людям и, в частности, Марагосу, бывшему спутнику Эриды, истинному человеку и создателю Шлема – проблема номер три.

Не сложно было предположить, что огромная ментальная мощь – отличительная черта именно Короля-Змея, в прошлом изрядно насолившего симбионтам. И похоже, он им надоел настолько, что симбионты даже сейчас искали среди людей менталов.

«Паршиво…» – промелькнула мысль в голове анимуса, наблюдающего за тем, как охваченная огнём крыша обвалилась внутрь здания, едва не похоронив ринувшихся было внутрь патрульных. Они беспокоились зря: Элин сделал всё для того, чтобы из подвала сначала повалил дым, выкуривший из здания всех людей до единого, и только после этого пламя вгрызлось в несущие стены.

– Внутри никого живого! – натужно прокричал прибывший сенсор, рядом с которым замерли готовые броситься в огонь стражи. Повезло ли им оказаться неподалёку или Китеж уже начал реагировать на предпринятые культистами шаги, коих даже по памяти убитых было немало, сказать было сложно. – Что с периметром?!

– Очерчен, господин страж! – отчитался низкоранговый анимус, приложивший немало усилий для того, чтобы огонь не перекинулся на соседний дом, расположенный практически впритык.

На этом Элин посчитал свой долг выполненным: все следы превращены в пепел и притом без лишних жертв. Лишь необходимость как можно скорее залечь на дно истязала перерождённого, в голову которого то и дело возвращалась одна мысль, влекущая за собой множество последующих. Что, если культисты со временем только наберут силу? Что, если вырезать их под корень можно лишь сейчас, пока число их сторонников мало, а укрытия большей части группы известны?

Надёжнее всего было выждать и понаблюдать за ситуацией в городе, оценив риски и как следует обмозговав происходящее, но на всё это требовалось время, которого в итоге может не хватить. Из-за этих внутренних противоречий он и взял с собой последнюю уцелевшую сферу, в меру своих сил её экранировав. Сейчас было то самое время, когда стоило действовать, но…

Да, всегда есть но.