Можно сколько угодно долго говорить о том, что опровергнутый слух не имеет никакого веса, но из народной молвы его не удастся выкорчевать до конца и за десять, и за двадцать лет. Сейчас же что Дорш, что Кацелиан оказались в ситуации, в которой всё мог испортить любой заартачившийся или чрезмерно принципиальный страж. Одно слово, сказанное не там и не тому, и о попытках замять произошедшее узнает весь город, что, в свою очередь, доставит немалые проблемы обоим кланам.

Тем временем капитан, на несколько секунд замешкавшись с ответом, сглотнул слюну, попытавшись отвести взгляд.

– Боюсь, господин протектор, прямо сейчас это сделать будет затруднительно. Задер… – Споткнувшись о взгляд Дорша, начальник караула впопыхах исправился: – Наследник Нойр пожелал привести себя в порядок, и мы не нашли возможности ему отказать…

– Привести себя в порядок?

Кацелиан нахмурился, но мгновением позже выдохнул и вернул себе самообладание, сложив руки за спиной и дважды перекатившись с пятки на носок, отчего несчастный страж заметно сбледнул с лица.

Нечасто – а если точнее, то никогда – ему доводилось видеть что-то подобное в исполнении вечно серьёзного протектора. Да что там говорить, если даже Ланеска смотрела на брата словно баран на новые ворота?

– Что ж, мы можем и подождать. Надеюсь, капитан, запасной зал для совещаний не перестроили в кладовую, как грозились?

– Как можно!

Мужчина, пусть и не очень оперативно, но всё-таки подхватил ребяческое настроение своего визави, попытавшись отрешиться от присутствия рядом хмурого Дорша, который не спешил разделять радость своего товарища.

– Прошу за мной, господа. Если вам будет угодно, я предоставлю все документы по нашему делу…

* * *

Элин яростно растирал тело жёсткой мочалкой, пытаясь избавиться от, как оказалось, даже не думавшего пропадать чувства приставшей к коже грязи. А ведь поначалу он решил посетить бани не потехи ради, а пользы для: нельзя было придумать места лучше для того, чтобы незаметно покопаться в мыслях работающих в здании стражей.

Перерождённый считал жизненно необходимым лично оценить масштаб неожиданно возникшей проблемы, чтобы по крайней мере быть к ней готовым.

И то, что он узнал за полчаса пребывания в банях, можно было смело переносить на бумагу или пергамент. Ведь потомки должны были узнать о колоссальной промашке Ланески, ласково именуемой в определённых кругах Бестией. Она ошиблась всего один раз, зато как!

Расследование боевитой и самостоятельной женщины в отношении таинственного убийцы-помощника, как считал сам Элин, было изначально обречено на провал, так как он не оставил никаких следов, могущих подсказать, кто именно за всем стоит. Но он недооценил женскую интуицию и индивидуальное упорство Ланески, которая с грацией бегемота подняла на поверхность прошлое Элина Нойр, чуть ли не лично побеседовав с многочисленными друзьями и товарищами бывшего повесы. И так вышло, что получившийся портрет совпал с представлением Бестии о наследнике клана Нойр где-то процентов на десять, и то лишь из-за того, что оба Элина успели отличиться наглостью и дерзостью.

Последующие действия Ланески были насквозь логичными, но крайне несвоевременными: она официально оформила всё то, что ей удалось накопать, и обратилась к стражам, намереваясь с их поддержкой провести пусть мягкий, но всё-таки допрос.