|
Быстро темнело, но Руссо решил, что будет полезнее устроить долгую прогулку и дойти до дома Картера пешком, чтобы потом было легче заснуть. Он по-прежнему спал плохо и даже прошлой ночью, упав на диван полупьяным, несколько раз просыпался от дурных снов. Сегодня он решил себя основательно измотать. Чем ближе он подходил к Уэст-Виллидж, тем более дикие картины наблюдал на улицах: девушки, нарядившиеся вампирами, парни в ковбойских костюмах и облачениях, будто навеянных фильмом Бергмана «Седьмая печать», большая группа людей, изображающих средневековых мучеников. Они шли по улице в коричневых балахонах, несли дымящиеся кадила и бичевали себя. Весь день Руссо почти не хотелось есть, но теперь он почувствовал, как ослабел. Поравнявшись с итальянской тратторией, он решил, что именно сейчас не отказался бы от хорошей порции пасты фаджиоло.[34] В Риме он жил прямо над тратторией, где повар готовил самую лучшую фаджиоло. Здесь же Руссо подали нечто, в чем с трудом угадывалось его любимое блюдо. Чтобы сосчитать бобы в тарелке, ему бы хватило пальцев одной руки. Он знал, что американцы любят итальянскую кухню, но если им подавали такое… — что же им так нравилось в итальянской кухне? Руссо расплатился наличными, оставив приличные, по его мнению, чаевые, и вышел на улицу. За последний час праздничная атмосфера в городе сильно разогрелась. Толпы людей в самых разнообразных диких нарядах заполонили проезжую часть, автомобили и такси оглушительно гудели и пытались продвинуться вперед. Рядом с Руссо трое лысых мужчин, выкрасившихся синей краской, шли с женщиной, наряженной статуей Свободы. Насколько он мог судить, идти пешком сейчас было куда быстрее, хотя и это было не так просто. Хеллоуин пришелся на полнолуние, и это, без сомнения, внесло свой вклад во всеобщее безумие. Город был переполнен светом: фонари, витрины, неоновые огни рекламы, красные проблесковые маячки полицейских машин, люминесцентные кольца на шеях и головах у веселящихся прохожих. Руссо пробирался сквозь толпу, и обстановка все больше напоминала ему праздник Марди Гра: тот же шум, те же странные наряды, та же толкотня. Сам воздух, казалось, был наполнен волнением и ожиданием, сексуальным пылом, нарочитой веселостью и даже какой-то угрозой. Руссо был новичком в этом городе, и ему было интересно видеть все это, но теперь он хорошо понимал, почему Картер и Бет предпочли на уик-энд уехать из Нью-Йорка. К тому времени, когда Руссо добрался до Вашингтон-сквер, толпа на тротуаре настолько уплотнилась, что стало трудно сделать даже шаг. Он то и дело сталкивался со встречными, извинялся (правда, его не слышали — всем было все равно), застревал на месте, протискивался вперед. На Руссо налетел парень с пластиковым стаканом пива. Большая часть пива вылилась на плащ Руссо, а парень спокойно пошел дальше, даже не извинившись. Руссо как мог отряхнулся. «Может быть, — подумал он, — если свернуть на менее многолюдную улицу, я смогу быстрее добраться до дома Картера». Поравнявшись со зданием биологического факультета, он свернул в переулок, чтобы обойти дом. Стоило ему очутиться за углом старого массивного здания из желтого кирпича, ставшего давно коричневым, народу сразу поубавилось. То есть подгулявшие прохожие попадались, но все они стремились поскорее попасть на главную улицу. Когда Руссо повернул еще раз и пошел вдоль дальней стены здания, где находились служебные входы, людей он встретил совсем мало. Несколько пьяных да вечно торчащий здесь трансвестит — высокий чернокожий мужчина в красном замшевом пальто, сидевший у открытого окошка на заднем сиденье лимузина. «Даже в ночь Хеллоуина он на своем боевом посту», — подумал Руссо. Его взгляд остановился на дверях грузового въезда, которые весь день были заперты. |
