— Да, верно.

Уловив недовольство Йена, лэрд пояснил:

— Фин здесь находится не просто так. У него важная информация.

Йен повернулся к молочному брату.

— Тебе она не понравится, — заявил Фин. — Но, возможно, есть и другое объяснение…

Проспать несколько часов в сырой пещере, подвергнуться внезапному нападению и едва не погибнуть — все это не располагало к терпению.

— Что ты хочешь сказать? Говори или уходи.

— Твоя жена вчера разговаривала с каким‑то монахом.

— Ну и что же?

— В этом монахе было что‑то странное. Я пошел за ним к деревенской церкви. Там он напал на меня сзади и ударил по голове. Когда я очнулся, его уже не было. — Судя по тому, как многозначительно переглянулись Фин и отец, Йен понял: сейчас последует самое неприятное. — Но я узнал его, прежде чем он меня ударил. Это был Дункан Макдауэлл.

Йен постарался не показать, какой меткий удар нанес ему Фин, но был потрясен, ошеломлен. И продолжал стоять, поддерживаемый только силой воли.

«Это ничего не значит!» — мысленно кричал он.

Или значит?

Маргарет проснулась, согретая теплым солнцем, заглядывавшим в комнату сквозь щели в ставнях, лениво потянулась, чувствуя себя словно сытая кошка, открыла глаза — и в испуге вскрикнула, увидев человека, сидевшего в углу и наблюдавшего за ней. Узнав его, она с улыбкой воскликнула:

— Йен, ты вернулся! — Она вдруг нахмурилась, не понимая, в чем дело. — Почему ты сидишь там? Ты испугал меня.

Муж не шелохнулся и, еще немного помолчав, сказал:

— Я смотрел, как ты спишь: выглядела как ангел.

Маргарет встревожилась. В голосе мужа было что‑то странное, какие‑то обвинительные нотки.

Тут Йен встал и подошел к кровати.

Маргарет ахнула и тотчас же приподнялась. Муж был весь покрыт грязью и кровью и походил на только что выбравшегося из ада.

— Боже мой, что случилось? Ты ранен?

Она потянулась к мужу, но он отстранил ее руку.

— Со мной все в порядке.

У Маргарет упало сердце. Несмотря на его слова, она знала: случилось что‑то неприятное, очень неприятное. А муж смотрел на нее так… Она чувствовала себя сейчас, как жук под увеличительным стеклом. Казалось, каждое ее движение, каждая черта лица изучаются, причем отнюдь не доброжелательно.

— Йен, что случилось?

— Именно это я хочу узнать.

— Ты нашел Макдугаллов?

— Так и знал, что тебя это заинтересует. Но скажи, Маргарет, что ты делала, пока меня не было?

Муж задавал этот вопрос явно с какой‑то целью, но с какой? Маргарет отвечала осторожно — сейчас все в поведении мужа призывало ее к осторожности. Он весь был словно натянутая тетива.

— Вчера твоя мать попросила меня помочь по хозяйству, пока Эхан занимался с учителем. Ты знаешь, кажется, он по‑настоящему счастлив. — Маргарет рассмеялась, но Йен даже не улыбнулся.

— Что еще? — спросил он.

Вопрос казался безобидным. Только Маргарет знала, что это не так. Она пыталась не думать о записке, которую сожгла в очаге.

— Еще я говорила с Марджори. Она извинилась. Мне показалось, что твоя сестра искренне сожалеет о содеянном.

И опять никакой реакции. Йен наблюдал за ней с неослабевающим напряжением. У нее тревожно забилось сердце. Он что‑то знает? Или из‑за чувства вины у нее разыгралось воображение?

Черт бы побрал отца, поставившего ее в такое идиотское положение. В душе ее боролось чувство долга с любовью к брату. Она хотела рассказать мужу о Дункане, но боялась за брата.