|
Тропа огибает соседний холм и выходит в скалах к берегу речки, которая протекает за монастырем. Выход с тропы скрывает обрыв, потому французы ее еще не заметили. В той стороне их пока нет. Егеря, похоже, еще не успели тщательно изучить всю прилегающую местность. Именно по этой тропинке мы без труда вышли к французам в тыл, где и взяли пленника. С той стороны у них мало караулов. И, если бы со мной пошло достаточно стрелков, мы могли неожиданно обрушиться на штаб французов. Их штабные палатки мы видели посередине монастырского двора. Там горят костры. И потому в ночи видно хорошо. Они стоят почти что на открытом месте, поскольку стены монастыря с той стороны почти полностью разобраны. Ян сказал, что местные крестьяне много лет воровали камень оттуда для своих построек и даже продавали его в соседний Здешов. Этот монастырь еще более легкая цель для штурма, чем замок Гельф. Получается, что в монастыре не осталось защитных стен, нет ни ворот, ни дверей. Все разворовано за столетия. Как сказал мне Ян, большинство здешних крестьян до сих пор считают место проклятым, но выносить оттуда строительные материалы некоторые из местных жителей все-таки не гнушаются.
— Хм, а я собирался держать там оборону, — пробормотал майор. — Говорю вам совершенно точно, что для круговой обороны развалины монастыря непригодны. Оттуда можно только контролировать перекресток на дороге, который находится напротив уцелевшего фасада монастыря. Но, никакой серьезный штурм выдержать в подобной крепости, лишенной задней стены, просто невозможно. Там и боковые стены в плохом состоянии, а задняя сторона и вовсе разобрана. И, если мы прямо сейчас решимся атаковать, воспользовавшись обходной тропой, которая выходит из распадка за монастырем, то сможем добиться успеха. Этот вывод напрашивается, как результат моей разведки. Потому я считаю, что нужно решиться нанести удар первыми, — настаивал Федор. И, здравый смысл в его словах, определенно, имелся. Но, чтобы принять решение об атаке неприятеля, мне необходимо было знать, хотя бы, численность неприятеля. — Пленный все же сказал нам кое-что интересное. Например, что служит в полку конных егерей. А вы не заметили, поручик, сколько в монастыре французов? Неужели целый полк? — спросил я. — Не знаю, весь полк стоит в монастыре, или только часть, во всяком случае, если судить по числу лошадей, которых мы видели стреноженными возле монастырских стен, то у французов там не больше двух эскадронов, — ответил Дорохов. — Вы провели разведку весьма результативно, молодой человек, — похвалил поручика австрийский майор. И добавил: — Но, ваше предложение с ночной атакой слишком дерзкое. Такая атака очень рискованная. — А что вы предлагаете? Сидеть в обороне и ждать, когда французские егеря изучат местность, подберутся вплотную с разных сторон и перещелкают наши посты снаружи рудника, как куропаток, а потом запрут нас наглухо в этом подземелье? — спросил поручик, добавив: — Некоторые из их егерей, между прочим, вооружены новенькими штуцерами, которые бьют точнее наших ружей и дальше в два раза. Мы, когда пленного брали, двух других на их посту взяли в ножи. Так вот, у одного из них, который был унтером, вместо обычного егерского карабина, укороченного ружья AN-IX, оказался новенький швейцарский штуцер. Если таких стрелков у них достаточно, то лишь внезапность может спасти нас. — Надеюсь, что этот штуцер вы прихватили с собой? — поинтересовался я. Дорохов кивнул, проговорив: — Точно так, ротмистр. Зачем же добру пропадать? Я отдал штуцер своему Тимохе. Он заслужил трофей, потому что стреляет прекрасно. Лесничим его дед был, вот и научил внука всем премудростям охоты с малолетства. Он у меня ни одному французскому егерю в навыках не уступит. Хороший солдат, совсем не дурак, хоть и в деревне вырос. Тут вмешался майор: — Поздравляю! Вы убили застрельщика. |
