— У меня только будет просьба, — сказал Казаков. — Я думаю, что и Григорий Александрович к ней присоединится…

Заместитель начальника службы безопасности взглянул на шефа, но тот сидел с закрытыми глазами и ни на что не реагировал. Тогда Казаков сам обратился к Шестову:

— Этот случай… Он может скомпрометировать нашу фирму, лечь пятном… Хотя еще ничего и не доказано. Поэтому мы бы хотели, чтобы в прессе не появлялись название нашей фирмы, имя Григория Александровича и тому подобные сведения… Это возможно?

— Я вас хорошо понимаю, — согласился Шестов. — Со своей стороны я сделаю все возможное. Но журналисты — знаете, они могут это раскопать. Так что гарантировать на сто процентов не могу. К сожалению.

Он поднялся и пошел к дверям. На пороге кабинета следователь остановился и посмотрел на Резниченко:

— Полагаю, в ближайшее время вы получите повестки для официального допроса. Это не займет много времени.

Резниченко кивнул, не поднимая глаз.

— Григорий Александрович, если вы что-то вспомните о Прошакове и обо всем этом деле, позвоните мне, я оставлю телефон вашему референту. Или вы уже что-то вспомнили?

Резниченко поднял голову и на секунду встретился взглядом с Шестовым. Это был его последний шанс повернуть ход событий в другом направлении — рассказать все, всю правду, передать эту историю в руки тех, кто по своим обязанностям должен был обеспечивать его безопасность.

Но он помнил, сколько уже успел наврать. Он помнил, какой ужас испытал вчера, обнаружив следы Шульца у себя дома. Он знал, что, доверив Шестову свою тайну, может ожидать ареста Шульца. Возможно, его осуждения. Но сможет ли Шестов обеспечить безопасность семье Резниченко? Вряд ли. И, взвесив все это в течение секунды на чашах весов, он в очередной раз за сегодняшний день сделал свой выбор.

— Нет, я ничего не вспомнил, — сказал Резниченко. — Я же вам уже объяснял: я довольно плохо знал покойного. Всего хорошего, Андрей Владимирович. — Держите нас в курсе расследования.

— Хорошо, — на лице Шестова появилось некоторое удивление таким решительным выпроваживанием его из кабинета.

— А вас я бы попросил усилить контроль за отбором людей в службу безопасности, — повернулся Григорий Александрович к Казакову. — Видите, что получается. Просто позорище какой-то… Идите.

Резниченко дождался, пока заместитель начальника службы безопасности закроет за собой дверь, и набрал номер Кожина.

— Ты уже договорился? — спросил он сразу.

— О чем? — не понял Кожин.

— О нашем деле. О чем мы с тобой сегодня разговаривали, — Резниченко вытер со лба капли пота.

— Ах об этом… Да, договорился. Люди уже готовятся.

— Ясно, — Резниченко положил трубку. Механизм уже запущен в действие, и остановить его нельзя. Значит, он сделал правильно, что не стал исповедоваться Шестову. Выбор сделан, люди готовятся.

Остается лишь встретить завтра Шульца и вывести его за белые ручки под перекрестие прицелов.

А потом расслабиться и наслаждаться замечательным зрелищем. Потому что смерть врага — всегда самое лучшее шоу.

Глава 12

Но Резниченко несколько торопил события, хотя и не по собственной вине. Привыкший к неторопливому и бездеятельному существованию на своем посту Кожин и после разговора с Григорием Александровичем повел себя соответственно: не стал суетиться и решил отложить сеанс связи с посредником на поздний вечер.