Кожин не стал тянуть время и сразу же перезвонил Аркадию Семеновичу. Тот был неприветлив и не склонен к телефонным разговорам.

— Ну чего тебе? — хмуро спросил он Кожина.

— Как там наше маленькое дельце?

— Не знаю. Жду известий.

— А когда они будут?

— Не знаю.

— Просто мой знакомый начинает беспокоиться…

— А я что, не беспокоюсь? — ядовито спросил Аркадий Семенович. — Я тоже от телефона не отхожу второй час.

— Второй час?

— Они должны были сработать в начале пятого. Сейчас пять минут шестого.

— Но это только один час, — осторожно поправил его Кожин.

— Если ты такой умный, почему ты еще живой? Я же сказал — я беспокоюсь.

— Мой знакомый…

— Заткнись ты ради Бога со своим знакомым! Приезжай ко мне. Будем вместе на телефон смотреть и ждать звонка. А то, я чувствую, ты мне каждые пять минут будешь звонить.

— Сейчас приеду, — радостно крикнул в трубку Кожин.

Он приехал к Диспетчеру в половине шестого. Через полтора часа совместного и очень нервного ожидания у телефона (Диспетчер дважды едва не набил морду не в меру болтливому Кожину) стало ясно, что новостей уже не будет.

— Они не позвонят, — сказал Аркадий Семенович. — Больше трех часов прошло. Были бы живы — уже позвонили бы.

— То есть провал, — мрачно прокомментировал Кожин. — И что я скажу своему знакомому? Для него это был вопрос жизни и смерти…

— Пока я не стал бы называть это провалом, — рассудительно произнес Диспетчер. — То, что они не вышли на связь, — это одно. Да, скорее всего они погибли. Но это не значит, что их объект остался жив. Вернее, это не обязательно значит, что он остался жив.

— Болтовня, — отрезал Кожин. — Мне нужен труп. Мы заплатили деньги. Где наш труп?

Диспетчер нахмурил брови:

— Сам знаю, что нехорошо вышло. И для тех, кто погиб, нехорошо, и для вас нехорошо. И для меня. Ладно. Давай начнем все сначала.

— То есть?

— Пошлю новых людей. Давай адрес этого типа, которого пришить надо.

— Адрес? — задумался Кожин. — Нет адреса. Мой знакомый должен был показать его вашим людям. И все. Ни адреса, ни фотографии у меня нет.

— Ну так звони своему знакомому и узнавай, что можно узнать! — раздраженно буркнул Диспетчер. — Я ведь не экстрасенс, чтобы по запаху этого типа унюхать…

— Очень жаль, — вздохнул Кожин. — А то бы цены вам не было.

Но все-таки он позвонил Резниченко. Тот, уставший после бесплодных попыток не сказать семье ничего конкретного и тем не менее уговорить жену и дочь уехать из Москвы, был в столь же плохом настроении, как и Диспетчер.

— Так, значит, никаких новостей, — безрадостно повторил он вслед за Кожиным. — Хорошенькие дела…

Он вспомнил, как Шульц в дверях ресторана обернулся и посмотрел на него. Секундой раньше вдруг рассыпалась вывеска, и позже Резниченко сообразил, что это было начало. В том взгляде Шульца был испуг, но было и еще нечто. Нечто, вызвавшее у Григория Александровича дрожь в поджилках, хотя в то мгновение он был уверен, что видит Шульца живым в последний раз.