— Да. Каждый раз ячейка будет в разных вокзалах. Они также поставили условие: не пытаться проследить, как будут забирать деньги из ячеек. Иначе все прекращается, и мы не получим ничего.

— Они ставят слишком много условий. А что получим мы?

— То, что всегда. Деньги и несколько минут острых ощущений.

— И всего будет три места, откуда мы возьмем бабки?

— Да. Три места, три вокзала, три ячейки…

— Это что, специально так задумывалось? — усмехнулся Артем.

— Не знаю. Но мне нравится повторение цифр. Есть в этом какая-то магия…

— Не знаю насчет магии, но могу точно сказать, что мы завтра здорово вспотеем, бегая по камерам хранения и таская туда-сюда мешки с деньгами. Там, конечно, людное место, легче затеряться, но и милиции там хватает.

— Это я знаю, — ответил Рыжему Иван. — Но разве я говорил, что мы отправляемся на пикник за город? Деньги всегда достаются тяжело. Быстрые деньги — особенно. Обнадежить вас могу только одним: насколько я знаю, все три места находятся в разных частях города. Когда милиция бросится в один район, мы уже сработаем в другом и так далее. Им тоже придется попотеть.

— Это не очень меня обнадеживает, — сказал Рыжий. — Если милиционер долго и бестолково носится по городу, он становится злым.

— И снова скажу: это будет не пикник. Это будет работа, которую способны сделать подготовленные, хладнокровные и умные люди…

— Спасибо за комплимент, — иронически кивнул Артем.

— Поэтому, Кирилл, твой брат останется здесь.

— Понятно.

— И если мне не изменяет память, кто-то собирался пригнать сюда машину.

— Это был я, — Рыжий поднялся из-за стола. — Не забудь ей позвонить, а то она может меня неправильно понять.

— Не забуду.

Когда полтора часа спустя перед подъездом остановилась «тоёта» и оттуда вылез довольный содеянным Рыжий, у Ивана немного отлегло от сердца. У него появилась надежда, что эта пестрая компания способна на какие-то серьезные дела.

— Все прошло нормально? — спросил он у Рыжего, который едва сдерживался, чтобы не расплыться в довольной улыбке.

— Более-менее. Она начала расспрашивать, можно ли вытащить ее Сережу на волю и как он там вообще… Ну я ей рассказал, что смог. Фантазия у меня богатая.

— Отлично, — Иван похлопал его по плечу. — Я очень надеюсь на тебя завтра. У тебя больше опыта, чем у нас всех. Присматривай там за остальными.

— Все будет хорошо.

— Мне бы твое спокойствие, — позавидовал Иван, который последние минут сорок в ожидании Рыжего курил не переставая.

— Мое спокойствие? — удивленно уставился на него отставной майор. — Ты шутишь?

— Нет, а что здесь смешного?

— Ах, черт! — Рыжий с досадой хлопнул себя по лбу. — Я же тебе не говорил, из-за чего меня комиссовали.

— Из-за чего?

— Психическая неуравновешенность. Особенно в критической ситуации, в бою, например. Теряю самоконтроль…

— И в чем это проявляется? — тихо спросил Иван. Ему было очень плохо.

— Стреляю направо-налево, слух как будто отключается…

— Спасибо, что сказал, — убитым голосом сказал Иван.

— Ну я надеюсь, что завтра ничего такого не будет. Это же не бой в джунглях, в конце концов. А потом, я же лечился.

— Успешно?

— Да я не знаю.