У рынка вблизи конспиративной квартиры он остановился и купил пачку сигарет. Долго не мог ее открыть, а когда все-таки разорвал упаковку, то сигареты посыпались из его дрожащих пальцев на землю.

Он совершенно не ощущал происходящего вокруг. И тем более он не заметил обращенного на него пристального взгляда. Торговец арбузами, которому вчера земляк показывал фотографию Артема и просил позвонить, если заметит такого парня («большой человек просит, в долгу не останется»), узнал Артема и решил оказать большому человеку Руслану Земханову ценную услугу.

Продавцу не составило труда проследить Артема до дверей его квартиры. Вечером он позвонит одному человеку и скажет, где и когда видел человека с фотокарточки. Этот человек перезвонит Бешеному, а тот скажет: «Хорошо. Сейчас мы его навестим».

Но это будет позже, а пока Артем безуспешно пытался извлечь огонь из старой зажигалки. Так и не добившись своего, он бросил на асфальт и сигареты, и зажигалку. А потом пошел домой, если это можно было назвать домом.

Часть II. ОПЛАТА ПО СЧЕТАМ

Глава 1

…Ночью ему приснился сон. Не то чтобы кошмарный, но достаточно неприятный. Тем более что сны он видел крайне редко и не привык к подобным диверсиям собственного сознания.

Этот сон представлял собой экскурсию в прошлое, достаточно давнее. Он увидел себя пацаном лет двенадцатитринадцати, которого отец посылает в мастерскую по ремонту обуви забрать материнские сапоги. Поручение это ему не понравилось по двум причинам: во-первых, он только что собирался вместе с приятелями в кино, а во-вторых, мастерская находилась в довольно опасном районе: на углу Буденновской и Полежаевской, и вот как раз полежаевские пацаны и представляли ту самую опасность, которой он стремился избежать. Тем не менее спорить с отцом было бы самоубийством: от полежаевских еще можно попытаться убежать в случае чего, а от отца куда денешься? И он пошел в эту проклятую мастерскую, тяжело вздыхая и напряженно поглядывая по сторонам.

Но, как ни озирайся, беда всегда выскочит из самого неожиданного места. Трое полежаевских вышли как раз из мастерской и, столкнувшись на ступенях с чужим пацаном, немедленно приняли превентивные меры: ухватили под руки и поволокли в подворотню.

Полежаевские были плохи тем, что с ними нельзя было договориться. Они не покупались на обман и не клевали на обещание откупа, просто потому что не слушали, что там верещит насмерть перепуганная жертва. У них была четкая и определенная цель: навешать чужаку так, чтоб он здесь больше и носу не казал.

В подворотне его отпустили, но лишь затем, чтобы начать обязательную процедуру: удар в челюсть, в живот, а потом добивание на земле ногами. Он упал уже после первого удара, почувствовав, как собственные зубы, клацнув, прикусили язык. Потеряв равновесие, он завалился назад и \начал падать, падать, падать… Почему-то это падение было бесконечным, словно он проваливался в бездну. Ощущение отсутствия опоры под ногами повергло его в такой неописуемый ужас, что он истошно завопил, замахал руками… И проснулся.

Похоже, что кричал он только во сне, во всяком случае, жена спокойно спала рядом. К своему огромному счастью, он заново обрел реальность и с облегчением вспомнил, что ему через год стукнет сорок, что его отец уже давно умер, что ни в какую мастерскую идти не надо, что он сам уже отец и глава семьи. То есть бояться абсолютно нечего.

И тем не менее он еще долго лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок и благодаря Бога и Судьбу, что все в его жизни сложилось именно так, а не иначе. И то, что он видел во сне, так навсегда и останется сном и больше никогда не станет явью.

«Мне тридцать девять лет, я никого не боюсь, я богат, я счастлив», — он мысленно проговорил эту фразу раз десять, как будто заклинание, которое должно было изгнать кошмар и больше никогда не допустить его в уютные покои спальни.