Человек быстро проскочил мимо Резниченко и его охраны. Откуда ни возьмись появился белый «форд», мужчина в шляпе почти на ходу запрыгнул в него и уехал.

Почему-то этот человек и его скорый отъезд на «форде» вызвали у Резниченко странное чувство. Чувство беспокойства. Будто что-то пошло не так. Что-то случилось.

Вадим, как оказалось, обладал потрясающей наблюдательностью и моментально заметил перемену в настроении Резниченко.

— Григорий Александрович, что-то случилось? — осторожно спросил он.

— Нет, — не слишком уверенно ответил Резниченко. Он медленно вошел в подъезд и, остановившись у лифта, ощутил, что его живот будто наполняется кубиками льда. Через мгновение холод подступил и к горлу.

Тридцать секунд, что Резниченко вместе с двумя охранниками поднимался на лифте, показались вечностью. Он начал задыхаться, не обращая внимания на пристальные взгляды Вадима. Когда лифт дернулся и остановился, Резниченко уже знал, в чем дело. А кубики льда царапали ему глотку изнутри. Ольга.

Как только двери лифта открылись, Резниченко, ничего никому не говоря, бросился вперед. Оставив охранников позади и даже не глядя на них, он бежал к двери своей квартиры.

Лица охранников, как и положено, ничего не выражали, но под маской спокойствия уже зародились сомнения в душевном здоровье объекта. Тем не менее они поспешили за Григорием Александровичем.

Выпучив глаза и нелепо размахивая руками в коротком бестолковом беге, Резниченко с размаху врезался в кожаную обивку, дернул дверь на себя изо всех сил, но та оказалась закрытой, и это усугубило его подозрения. Подозрения чего-то ужасного и непоправимого, те подозрения, которые еще внизу повергли его в дикий невыносимый ужас. Те подозрения, из-за которых он мчался как сумасшедший к своей квартире.

Если рассуждать трезво, то наличие закрытой двери собственной квартиры должно было успокоить Резниченко, но в этот момент он был не в состоянии трезво рассуждать. Картины забрызганных кровью обоев и распростертых на полу тел заполонили его разум. Он дергал дверную ручку снова и снова, когда подошедший сзади Вадим нажал на кнопку звонка.

Этот звук, приглушенный двойной дверью и неожиданный для Григория Александровича, подействовал на него немедленно. Он перестал биться о дверь и непонимающе взглянул на Вадима.

А тот еще раз нажал на кнопку и невозмутимо перевел взгляд на потолок, как будто сразу забыл нелепые и непонятные действия Григория Александровича.

Еще более смущенно ощутил себя Резниченко, когда за дверями послышались звуки открываемых замков. Услышав, но еще не до конца поверив в реальность звуков, производимых в его квартире живыми людьми, Григорий Александрович облизал пересохшие губы и застыл в ожидании дальнейших событий.

Было слышно, как открылась сначала первая, внутренняя, дверь, затем дело дошло до второй. «Кто-то там открывает двери», — подумал Резниченко.

Именно так: «кто-то». Он думал о стоящем за дверью человеке как о ком-то неизвестном — настолько основательно засела в его голову судорожно бьющаяся мысль о картинах смерти, скрывающихся за дверью. Некто там, за дверью. Нечто страшное, неотвратимое… Он закрыл глаза.

И когда секунду спустя Ольга Резниченко открыла дверь, то ее немного удивило, что муж стоит на пороге с бледным перекошенным лицом и плотно зажмуренными глазами.

Глава 7

— Что-то случилось? — спросила Ольга.

На ее голос Резниченко не мог не отреагировать — испустив вздох облегчения, Григорий Александрович раскрыл глаза — да, это Ольга — и шагнул в свою квартиру, буквально на ходу возвращаясь к нормальному состоянию. Сочетание запахов дома, домашних звуков — закипающий на кухне чайник, работающий в гостиной телевизор… Он даже смог улыбнуться и, отдавая жене портфель, все-таки сумел выдавить из себя:

— Все в порядке, Оля…

Терпеливо выжидавший до этого момента Вадим спросил:

— Григорий Александрович, мы вам еще нужны?

— Нет, нет, — Резниченко торопливо повернулся к телохранителям, мгновенно припомнив все совершенные им за последнее время глупые и нелепые действия.