Но он был. Он легко проник в дом Резниченко. Он еще раз показал, насколько близко подобрался к семье Резниченко и какую боль он может доставить Григорию Александровичу, если…

Это было как чума, просочившаяся с отравленным воздухом через замочные скважины и щели в оконных рамах. От нее не было спасения.

Маленькая визитная карточка нарушила порядок боль-того кабинета. Маленький человек в очках сумел в первый же день своего воскресения перевернуть с ног на голову всю жизнь Григория Александровича. Безопасность, респектабельность, богатство, уверенность — четыре колонны, на которых держался мир Григория Александровича.

Теперь же все четыре колонны дали трещину, и достаточно слабого ветерка, чтобы все рухнуло.

Григорий Александрович не без оснований подозревал, что Шульц способен устроить не только легкий бриз, но и ураган, после которого останутся руины и обломки прежних жизней.

Григорий Александрович не хотел быть унесенным ветром. Глядя на злополучную визитку, он все тверже убеждался во мнении: Шульц должен исчезнуть и унести с собой угрозу для семьи Резниченко. Однако сделать это нужно без особого шума, чтобы ни Ольга, ни Тарасов, никто не знал о произошедшем.

И снова Резниченко задумался над вопросом: а кто способен устроить такое мероприятие?

Было начало девятого вечера, когда Григорий Александрович поднялся из кресла и вышел в гостиную, где читала жена. Ольга улыбнулась, видя, что муж все-таки пришел в себя. Резниченко озабоченно нахмурился и спросил:

— Ты не в курсе, у Толика домашний телефон не изменился?

— Не изменился. А что?

— Да он мне как-то предлагал газовый пистолет для Светки…

— Ты хочешь ей купить газовой пистолет? — Ольга подняла брови.

— Может быть… Проконсультироваться с Толиком никогда не вредно.

Григорий Александрович вернулся в кабинет, набрал номер и несколько минут беседовал с Анатолием Кожиным, двоюродным братом Ольги и одним из заместителей начальника службы безопасности «Грота». Говорили они, правда, не о газовых пистолетах.

Условившись о встрече с Кожиным — не обсуждать же такие вещи по телефону, — Резниченко наконец-то получил так не хватавшее ему сегодня чувство надежды на благополучный исход дела. И в любом случае, он не сидел сложа руки, а пытался что-то сделать.

Получится у него что-нибудь или нет, это уже другой вопрос.

Глава 9

На следующий день в половине двенадцатого Кожин заглянул в кабинет Григория Александровича:

— А вот и я.

— Пойдем, — засуетился Резниченко. — Надо выйти где-нибудь поговорить…

Место для беседы они нашли в сквере по соседству с офисом Резниченко. Минут пять Григорий Александрович излагал суть дела, Кожин внимательно слушал, кивал головой и изредка многозначительно хмыкал.

Когда Резниченко закончил свой запутанный рассказ, Кожин спросил:

— Слушай, а почему ты не пойдешь с этим к Тарасову? Это же проще всего.

— Ох, — только и мог сказать в ответ Резниченко. Объяснять, почему не следует идти к Тарасову на поклон, пришлось бы долго. Да и вряд ли Кожин сумел понять и поверить: отношения Резниченко и Тарасова, двух деловых партнеров и соучредителей «Грот-банка», могли объективно оценить только они сами. Для посторонних же внутренняя сущность их партнерства скрывалась под стандартными улыбками и рукопожатиями на презентациях.

Бывший полковник ФСБ Олег Тарасов появился в жизни Резниченко в тот момент, когда в таком человеке возникла острая необходимость. На раннем этапе предпринимательской деятельности Резниченко его отношения с криминальными структурами носили беспорядочный и иногда даже забавный характер.