— В общем, этот мир состоит не только из пустоши, как мы думали. Пустошь — это как радиоактивное пятно у нас на южном континенте. И причина появления та же — война. Джек, здесь есть магия.

— Да я уже понял, когда увидел песчаных великанов. А ещё я понял, что у нас дома ни черта не знают, на что способны орденцы. Джон, во что мы вляпались? И как из этой передряги вытаскивать Марику?

— Теперь не знаю, друг, теперь не знаю. — До меня наконец-то дошло, в каком положении находится моя сестра и каковы шансы вытащить её оттуда. — Давай помогай раздевать убитых.

Мы успели снять броню и обувь и даже собрать всё в кучу, когда из храма вышел Джамал. Окинув брезгливым взглядом вещи орденцев, он презрительно сплюнул на них, затем ухватил за щиколотки два тела и волоком потащил их прочь от входа.

— Держи. Смотри по сторонам, прикрывай нас, — я вручил Джеку пистолет, а сам взялся за ноги убитого и последовал за воином Тароса. Больше мы не проронили ни слова, пока не оттащили тела, а трофеи не перекидали внутрь храма. Когда вошли сами, с Джека пот бежал в семь ручьёв, что уж говорить обо мне.

— Джоун, ты уже знаешь, что твоя сестра у осквернённых? — Сразу за порогом меня встретил монах.

— Да, наставник, мой друг рассказал об этом. Почему вы называете орденцев осквернёнными?

— Потому что они познали Скверну, — пробасил воин Тароса. — Это уже не люди. Тот, кто долгое время касается Скверны, подчиняется её воле и становится послушным рабом. Только чистая душа может долгое время противостоять Скверне. Или воины Тароса. Одарённый, знаешь, для чего я это говорю тебе?

— Моя сестра в плену у них. — Внутри меня начало разгораться пламя, которое я впервые в жизни не хотел сдерживать. — Зачем ты это рассказал мне, Джамал?

— Чтобы ты знал, кто твой враг, огненный одарённый, — коротко, с какой-то древней усталостью ответил здоровяк.

— Успокойся, Джоун, — прямо в мозгу раздался голос наставника. — А если пламя рвётся наружу и ты не можешь совладать с ним, лучше выпусти его в ледяной комнате.

— Мне нужно спасти мою сестру, — усилием воли я задавил разгорающееся в груди пламя. — Наставник, мы сможем начать тренировки по пространственной магии сегодня?

— Да, ученик, — монах произнёс это так естественно, словно всегда называл меня учеником. — Чем быстрее ты научишься открывать порталы, тем выше шанс вырвать невинную душу из лап Скверны. Джамал, ты знаешь, что делать с пленником.

Интерлюдия седьмая

Марика Фаер

Прошло почти двое суток, как Марика попала в лапы ордена. Сначала она даже обрадовалась — девочка до ужаса напугалась того, что с ней случилось в комнате. Когда ей, спящей, приснился умирающий брат, она так перепугалась, что пробудила свой дар — огонь. Так ей объяснил невзрачный человек из госпиталя, представившийся лечащим врачом. Девочке было не привыкать лежать в больнице, и место, куда её положили в этот раз, сильно отличалось от привычной палаты. Да и персонал был странный.

Возможно, Марику удалось бы обмануть, оставайся она обычной девочкой. Только это было не так. Вместе с огненным даром у неё проснулся ещё один. Она стала слышать мысли разумных, и эти мысли ей совсем не нравились. Её окружали совсем не люди. Да, они ходили, разговаривали, улыбались, но в них не было радости, не было печали, вообще не было чувств. Лишь что-то липкое, скверное, рядом с чем было противно находиться. Может, поэтому Марика обрадовалась, когда ей сообщили, что её переводят в другую больницу.