— Если бы копали, Ефремов бы знал. Или ты думаешь, он спецом умалчивает?

— Я думаю, что Глазьевы решили сделать для себя копию, а уж потом сдавать нас с потрохами. Ефремов сам предложил их брать в этом промежутке, у них на базе, чтобы не получить отговорок в духе: хотели сдать вам сразу же, но не успели донести.

«Иван Иванович» не звонил: то ли никак не мог отойти от моей наглости, то ли Глазьев-старший не согласовывал остаток перевода. Выдавшееся свободное время я потратил с толком: я просканировал лечебницу на сюрпризы и обнаружил аж две камеры и три артефакта. Сжег все безжалостно, хотя и подозревал, что завтра Мальцев позвонит со слезной историей об утерянной семейной реликвии. Но у меня был железный аргумент: обязательная дезинфекция два раза в сутки. Что под нее попало, то, увы, пропало. Сколько из найденного принадлежало ефремовской вотчине, я предпочитал не думать. Сдается, он мне никогда не будет до конца доверять, как и я ему. У каждого из нас свои интересы.

Пока я занимался «дезинфекцией», нам перевели остаток суммы, что вызвало бурную радость Серого. «Иван Иванович» перезвонил почти сразу после этого.

— Проверьте, пришли ли деньги, — с ходу бросил он.

— Мне как раз доложили о переводе.

— Удовлетворены, Ярослав Кириллович? — неприязненно спросил он.

— Вполне, Иван Иванович. Сразу виден деловой подход.

— Тогда давайте завершим дело ко всеобщей радости. Скажем, через час в «Липовом цвете»?

— Через два часа. Раньше я не успею доехать, — откорректировал я. — И не забудьте, что с вашей стороны, кроме денег, идет еще очень важная для меня методика. Без нее разговора бы вообще не было.

— Забудешь с вами, — буркнул он. — Хорошо, Ярослав Кириллович, через два часа обмениваемся бумагами.

Я позвонил Ефремову, сообщил о том, что обмен вот-вот состоится и что от него нужен будет наблюдатель, если уж они решили преступника брать чуть погодя.

— А наблюдатель-то зачем? — бросил он.

— Чтобы вы зафиксировали, что с нашей стороны была передача.

— Ваша сторона наверняка будет вести запись, а присутствие кого-то от нас может спугнуть Кочергина. Вероятность слива информации, опять же.

— Теоретически он может утверждать, что я ему передал меньше на одну или две тетради, — намекнул я.

— Не морочь мне голову, Ярослав. Во-первых, там все равно фальшивая информация, а во-вторых, не поверю, что ты не обезопасился на этот случай, поставив по метке на каждый журнал.

— Поставить-то я поставил, — согласился я. — Но любую метку можно снять.

— Непринципиально, — решил Ефремов. — Даже если у Глазьевых останутся все журналы, они от этого не выиграют, а мы не проиграем. Так что жду от тебя звонка по результатам встречи, а до того сижу в готовности выехать.

Обозвав Ефремова ленивой жопой, но про себя, я отключился. Понимать я понимал, почему он настаивает на том, чтобы пока никого не привлекать: конечно, полковник напирал, что сливает информацию секретарша канцелярии, а не кто-то из его ведомства, но сам в этом не был полностью уверен и не хотел провалить дело.

Я позвонил Постникову и обрисовал проблему. Он бодро ответил, что это не проблема и что если Ефремов не собирается нас слить, то он сам тоже не видит ничего страшного, если Кочергин унесет в клювике фальшивку и даже ее скопирует. Пришлось ему поверить.

На лечебнице я активировал охранные заклинания, после чего мы с Серым поехали в поместье за фальшивками. Они были аккуратно уложены в пакет с фениксом, символом нашего клана. С эмблемой клана у нас теперь были не только пакеты, но и вся упаковка.