— Правильно, следы исчезли, — сказал внезапно Мэтт. — Когда жертва умирает, уколы исчезают.

— Знаю, — сказал Бен. Он помнил «дракулу» Стокера и хаммеровские фильмы с Кристофером Ли.

— Нужно пробить ему сердце ясеневым колом.

— Не советую, — сказал Бен, отхлебнув кофе. — Будет чертовски трудно объяснить это коронеру. Вас привлекут за осквернение трупов.

— Вы что думаете, я спятил?

— Нет, — ответил Бен, почти не раздумывая.

— Вы мне верите насчет этих следов?

— Не знаю. Похоже, что да. С чего бы вам мне врать? У вас нет никаких причин. Вы врали бы, если бы убили его сами.

— Наверно, — сказал Мэтт, пристально глядя на него.

— Но против этого говорят три вещи. Во-первых, нет мотивов. Простите меня, Мэтт, но для классических причин — ревность или деньги — вы уже слишком стары. Во-вторых, каким образом? Если яд, то почему нет никаких следов? Он выглядит совершенно безмятежным. От яда так не умирают.

— А третья причина?

— Ни один убийца в здравом уме не станет выдумывать такую историю, какую вы мне рассказали.

— Ну, насчет здравого ума я не знаю, — Мэтт вздохнул.

— Я не думаю, что вы сошли с ума, — сказал Бен, подчеркивая первое слово. — Говорите вы вполне здраво.

— Но вы же не врач. А сумасшедшие иногда очень убедительно симулируют здоровье.

— Верно. Так что нам делать?

— Осталось смириться с фактом.

— Вот уж нет. Здесь мертвец, и вскоре это обнаружится. Констебль будет вас допрашивать, и врачи тоже захотят узнать, как все случилось. Мэтт, могло ли быть, что Майк всю неделю проходил с каким-нибудь вирусом и умер у вас в доме?

Впервые за все время Мэтт проявил признаки оживления.

— Бен, я же рассказывал, что он мне говорил! Я сам видел следы у него на шее! И я слышал, как он пригласил кого-то ко мне в дом! Потом, я слышал… о Боже, я слышал этот смех! — в глазах его снова появился ужас.

— Ну хорошо, — Бен встал и подошел к окну, пытаясь собраться с мыслями. Как он и говорил Сьюзен, он не контролировал ситуацию.

Он смотрел на дом Марстенов.

— Мэтт, вы знаете, что будет, если вы хотя бы заикнетесь кому-нибудь об этом?

Мэтт не ответил.

— Люди начнут переглядываться и перешептываться за вашей спиной. Дети станут дразнить вас вставными клыками, которые они надевают на Хэллуин. Кто-нибудь сочинит стишок, что-нибудь вроде: «Раз, два, три, четыре, пять — кровь я буду пить опять». Коллеги начнут коситься на вас. Вам будут звонить шутники и говорить, что это Дэнни Глик или Майк Райерсон. Вся ваша жизнь станет кошмаром. Вас за полгода выживут отсюда.

— Да нет. Они же меня знают.

— Кого они знают? Старого чудака, живущего на Таггарт-стрим-роуд. Для них подозрительно уже то, что вы не женаты. И чем я могу помочь? Я видел только тело. А если я и захочу подтвердить ваш рассказ, я ведь чужак. Они еще придумают, что мы с вами любовники.

Мэтт смотрел на него со все нарастающим ужасом.

— Позвольте договорить. Мэтт, вы не сможете больше здесь жить.

— Так значит, мне нельзя ничего говорить?

— Нельзя. У вас есть теория о том, кто убил Майка Райерсона. Я могу ее принять или не принять. Я не думаю, что вы спятили, но не могу поверить, что Дэнни Глик восстал из мертвых и целую неделю высасывал кровь из Майка. Но это можно проверить. И вы в этом поможете.

— Как?

— Позвоните вашему доктору.