Ночь прошла спокойно, и единственным происшествием стала поломка повозки, у которой отлетело колесо. Все трое успели по несколько часов поспать.

Наутро колокола Храмового квартала возвестили приход зари и принялись отсчитывать пролетавшие часы. Сефрис велел им вернуться через восемнадцать часов, а не завтра утром или днем. Кейл был уверен, что мудрец не случайно назвал точное время. Им следовало явиться к нему между четырьмя и пятью часами.

День, как и ночь, прошел без происшествий. Утром из дома мудреца вышел ухаживавший за Сефрисом жрец и принес из городского колодца, расположенного поблизости, два ведра с водой.

Больше они не увидели ни одного знакомого лица, лишь случайных прохожих. Время шло медленно, но неумолимо.

Через полчаса, после того как колокола Дома Песен возвестили четыре часа дня, Кейл поднялся на ноги.

— Пойдем, — сказал он Джаку и Ривену.

Троица спустилась с крыши по выходившей в переулок стене здания и направилась к дому мудреца. Как и в прошлый раз, жрец, облаченный в зеленую мантию, открыл дверь, прежде чем они дошли до нее. Кейл решил, что на железные ворота было наложено заклинание, предупреждавшее о гостях.

— Господа, — промолвил клирик, сумевший превратить это слово в подобие оскорбления, — Сефрис ждет вас. Он не спал всю ночь.

По темным кругам под глазами жреца Кейл понял, что у того ночь тоже не задалась.

— Следуйте за мной.

Ривен вдруг схватил Кейла за плечо и прорычал:

— Я подожду здесь!

— Что? Почему? — спросил Джак.

Не обращая внимания на хафлинга, Драйзек буравил Кейла взглядом.

— Мне все равно, что такое сфера. Вы знаете мое условие.

Эревис взглянул Ривену в лицо. Да, он знал, что условием убийцы была кончина Враггена, желательно мучительная. Но догадывался и об истинных причинах отказа войти в дом мудреца. Сефрис заставлял Ривена чувствовать себя крайне неуютно. И не стоило даже допытываться почему. Мудрец выводил Ривена из себя, и все тут.

— Неплохая мысль. Смотри за улицей, мало ли кого нелегкая принесет.

Ривен не мог скрыть чувства облегчения.

Кейл и Джак повернулись и пошли вслед за жрецом. Эревис вдруг понял, что начал относиться к Ривену по-другому. Не как к убийце, а как к человеку, которому присущи свои страхи и слабости. От этого ему стало не по себе. Если их отношения в будущем испортятся, то принимать сложные решения будет совсем нелегко. Поморщившись, Кейл выкинул из головы мысли о Драйзеке, как только они вошли в дом Сефриса.

Стены коридора были исписаны новыми формулами, причем, как показалось убийце, Сефрис очень спешил. Аккуратный и тонкий почерк мудреца сменился еле разборчивыми каракулями, словно мысли приходили в голову сплошным потоком и рука не успевала их записывать.

— Как видите, Сефрис был очень занят после вашего ухода, — сказал жрец.

Кейл кивнул и обменялся с Джаком задумчивым взглядом.

Жрец привел друзей к дверям библиотеки, но, прежде чем открыть их, повернулся и хмуро промолвил:

— Боюсь, ваше понимание того, что происходит здесь с Сефрисом, может быть несколько… неверным.

Джак хотел что-то возразить, но клирик оборвал его взмахом руки:

— Это написано на ваших лицах. Тем, кто не разделяет нашу веру, может показаться, что мы обращаемся с Сефрисом как с человеком, полным странностей, и даже как со слабоумным.