– Ты что, хочешь так сразу завести детей? – Аллегра удивилась, но возражать не стала.

– Да, если ты тоже хочешь. Мне тридцать четыре, тебе двадцать девять, я не хочу слишком долго откладывать. Так что, как только ты почувствуешь желание стать матерью – я готов. Мне кажется, мы должны стать родителями, пока относительно молоды. Ты, конечно, моложе меня, но, по‑моему, завести первого ребенка до тридцати пяти лет – это здорово.

– Если так, нам, наверное, лучше начать прямо сейчас. На то, чтобы родить ребенка, знаешь ли, требуется некоторое время, а тридцать пять тебе стукнет уже через полгода. – Хотя Аллегра шутила, она находила слова Джеффа просто замечательными. – Кстати, о родителях: завтра вечером мы приглашены на обед к моим. Может, мы тогда и сообщим им о помолвке? Или ты предпочитаешь немного подождать?

– А зачем ждать? Мне не нужен испытательный срок, в течение которого я мог бы передумать, госпожа адвокат. Для меня наша женитьба – вопрос решенный. А вы что думаете по этому поводу?

– Ну‑у, не знаю, – притворно засомневалась Аллегра, – может, нам стоит предпринять еще одну попытку, вроде пробной поездки на автомобиле, убедиться, что все работает как надо.

Она наклонилась над Джеффом и поцеловала его, рассыпая по всей кровати крошки от печенья. Но Джефф, кажется, ничего не имел против. Он ответил на поцелуй и в тон ей заметил:

– В ближайшие несколько лет я планирую тренироваться очень много.

Джефф поставил шампанское на тумбочку возле кровати, и они снова любили друг друга. К полуночи оба совсем обессилели, но это была приятная усталость.

– Боюсь, этак ты истощишь мои силы задолго до свадьбы, – пожаловался Джефф. – Может, нам надо пересмотреть планы?

– Даже не вздумай! Теперь тебе не отвертеться от женитьбы. Сейчас одна минута первого, первое апреля кончилось, так что ты уже не отшутишься. Вы влипли, мистер Гамильтон.

– Аллилуйя! – Джефф снова поцеловал ее.

Аллегра легла на спину, глядя в потолок.

– Ты какую хочешь свадьбу, пышную или скромную? – спросила она.

– Думаю, поскольку у нас в запасе всего два месяца, мы не успеем устроить что‑то грандиозное. А ты как считаешь?

– Согласна с тобой. По мне, было бы хорошо сыграть свадьбу в саду у моих родителей и пригласить человек сорок– пятьдесят гостей, а может, и еще меньше. – Аллегра вдруг смутилась, что не поинтересовалась сначала его мнением. – Но может, ты хочешь пригласить побольше друзей? Я вовсе не имела в виду, что мы просто тихо поженимся и сообщим всем пост‑фактум.

– Все в порядке, – с улыбкой успокоил Джефф. – Единственный человек, кого я действительно хочу пригласить, это моя мать. У меня есть здесь несколько друзей, но немного, большинство моих однокашников разбросаны по всему восточному побережью, а кое‑кто даже живет в Европе. Вряд ли ради моей свадьбы они проделают огромный путь до Калифорнии. По‑моему, сорок человек в самый раз. Мне нужно будет позвонить матери. В июне она каждый год путешествует по Европе и любит, чтобы ее предупреждали заранее, если ей придется изменить планы.

– А она не рассердится? – серьезно спросила Аллегра. Встреча с матерью Джеффа ее немного пугала. На фотографии, которую она видела в нью‑йоркской квартире Джеффа, его мать выглядела холодной и суровой, совсем непохожей на своего покойного мужа.

– Все будет хорошо. Года четыре назад мама наконец перестала донимать меня вопросом, собираюсь ли я жениться и когда. Кажется, когда мне стукнуло тридцать, она отчаялась увидеть меня женатым. – Джефф не стал упоминать о том, что ни одна из всех его подружек, которые у него были за последние двадцать лет, матери не понравилась.