Сначала Аллегра собиралась обойтись без ленча, но в последний момент решила заглянуть в гриль‑бар по дороге и перехватить сандвич с чашечкой кофе. В этом гриль‑баре часто можно было встретить знакомых адвокатов и агентов, среди посетителей иногда мелькали лица известных актеров, она не раз встречала здесь своих друзей. Кроме удобного расположения, этот гриль‑бар был хорош тем, что здесь неплохо готовили и быстро обслуживали.

Войдя в зал, Аллегра окинула взглядом кабинки и вдруг заметила в дальней от входа отца. Он над чем‑то смеялся, но его спутника ей не было видно. У Аллегры возникло огромное искушение подойти и рассказать о своей помолвке, но этим ей не хотелось обижать мать. Придется потерпеть до вечера, когда они с Джеффом придут на обед. Но даже если она не могла поделиться новостью, ничто не мешало ей

просто подойти поздороваться с отцом. Аллегра так и сделала. Повесив пиджак на спинку стула, она пошла к кабинке, где сидел отец. В короткой бежевой юбке, тонком бледно‑голубом свитере, бежевых «лодочках» на низком каблуке от Шанель, в тон сумочке на плече, стройная, гибкая Аллегра выглядела очень стильно и была больше похожа на фотомодель, чем на адвоката.

Она подошла к кабинке, Саймон поднял голову, заметил дочь и широко улыбнулся. Теперь Аллегра увидела его спутницу. Женщина с первого взгляда показалась ей знакомой, потом она вспомнила: это Элизабет Коулсон, кинорежиссер, англичанка, с которой отец разговаривал на церемонии вручения «Золотого глобуса». Высокая, стройная и очень красивая, она была ненамного старше ее самой. У Элизабет Коулсон был удивительный смех – глубокий, очень сексуальный.

– Привет, вот это сюрприз, – сказал Саймон.

Он встал, чмокнул дочь в щеку и представил женщин друг другу. Элизабет, очень талантливый режиссер, успевшая, несмотря на молодость, быть удостоенной звания леди, держалась просто, без претензий. Аллегра отметила, что она, по‑видимому, неплохо проводит время с Саймоном. Саймон пояснил Аллегре, что они говорили о съемках.

– Я вот уже несколько месяцев пытаюсь уговорить Элизабет поработать со мной, но пока ничего не добился, – с улыбкой пожаловался он, садясь на место.

Аллегра присмотрелась к отцу и его спутнице. По‑видимому, они чувствовали себя в обществе друг друга совершенно непринужденно, как старые друзья, которые провели вместе немало времени. Саймон предложил дочери присоединиться, но Аллегра отказалась, не желая мешать их беседе.

– Не могу, папа, я заскочила только на несколько минут, быстренько перехватить чего‑нибудь, мне скоро нужно возвращаться в офис.

– А что ты вообще здесь делаешь?

Аллегра загадочно улыбнулась. Ей очень хотелось поделиться радостной новостью, но она понимала, что придется потерпеть.

– Вечером расскажу.

– Ну что ж, вечером так вечером.

Аллегра пожала руку Элизабет и вернулась к своему столику. Заказ – салат «Цезарь» и капуччино – принесли очень быстро, и через пятнадцать минут она уже выходила из гриль‑бара. По дороге в офис, сидя за рулем, Аллегра поймала себя на мысли об отце и Элизабет Коулсон. Непонятно почему оба раза – и на вручении «Золотого глобуса», и сегодня – у нее возникало ощущение, что они очень близко знакомы друг с другом. Она невольно задала себе вопрос: может, Блэр так же хорошо знакома с англичанкой? Аллегра решила спросить об этом у матери при следующей встрече. Затем ее мысли снова унеслись к предстоящей свадьбе. Об этом она не забывала ни на минуту, на протяжении дня три раза звонила Джеффу только затем, чтобы поговорить об их общей тайне и заговорщически похихикать. Сдерживать желание поделиться своей радостью с другими становилось все труднее. Вечером, подъезжая к воротам родительского дома, Аллегра чуть не подпрыгивала на сиденье от нетерпения, радостное возбуждение так распирало ее, что, казалось, еще немного – и она лопнет.