– Мне не терпится рассказать маме. – Аллегра радостно

улыбнулась. – Она будет так рада! Моим родителям ты очень понравился.

– Надеюсь их не разочаровать. – Джефф повернулся к Аллегре, поцеловал ее с нежностью и очень серьезно сказал: – Я буду очень, очень хорошо о тебе заботиться и любить тебя всю жизнь. Клянусь.

– Я тоже, Джефф, честное слово, я… я всегда буду с тобой.

Они лежали рядом, держась за руки, и обсуждали планы на будущее. Неожиданно Джефф усмехнулся:

– А может, нам тоже удрать на трейлере в Вегас? Можем снова надеть парики, а ты после венчания бросишь букет из пластиковых орхидей. – Джефф знал, что его мать это, мягко говоря, не одобрила бы, но ему понравилась свадьба Кармен и Алана.

– А в этом что‑то есть, – ответила Аллегра. – Если дать моей матери возможность устроить из этой свадьбы грандиозное мероприятие, то она это сделает, можешь не сомневаться. Может, нам таки придется сбежать в Лас‑Вегас.

Оба рассмеялись и юркнули под одеяло, как два озорных ребенка, затевающих очередное баловство.

На следующий день, собираясь на работу, Аллегра на радостях забыла ключи от машины, пришлось вернуться за ними в дом. Вместо того чтобы схватить ключи и бежать на работу, она сорвала еще один поцелуй. Джеффу пришлось чуть ли не силой выталкивать ее за дверь, чтобы она не опоздала на утреннюю встречу с клиентом.

– А ну пошла, быстро! – кричал он, отмахиваясь от нее. – Убирайся, проваливай!

Аллегра побежала по короткой подъездной дороге к машине. Уже сидя за рулем, она все еще тихонько посмеивалась. Никогда еще она не была так счастлива.

Все утро она улыбалась с довольным видом кошки, сожравшей канарейку. Но приходилось сдерживаться, чтобы никому не проговориться, – первыми новость должны узнать ее родители, а с ними она встретится только вечером, на обеде, вместе с Джеффом. Особенно трудно было не проболтаться, когда она смотрела в глаза Элис, и еще – когда позвонила Кармен. Кармен по‑прежнему пребывала на седьмом небе от счастья по поводу своей беременности, но собственная новость казалась Аллегре самой прекрасной.

В обеденный перерыв она попыталась вытащить в город Джеффа, но тог отказался, сославшись на занятость.

– Как же мне быть, – посетовала Аллегра, – кроме тебя, я ни с кем не могу пойти на ленч, боюсь не выдержать и проболтаться. Придется тебе все‑таки пойти со мной.

– Не могу – если вы хотите, чтобы вечером я был в состоянии поехать к вашим родителям, миссис Гамильтон.

Миссис Гамильтон… Аллегре очень нравилось, как это звучит, Джеффу тоже, и им нравилось играть в слова. Аллегра исписала половину блокнота, отрабатывая разные варианты росписи «Аллегра Гамильтон». Кажется, в последний раз она развлекалась такой игрой лет в четырнадцать‑пятнадцать, когда была влюблена в Алана.

Идти на ленч одной Аллегре не хотелось, и в конце концов она решила отправиться на Родео‑драйв и пройтись по магазинам, чтобы присмотреть себе белое платье или костюм, которые подошли бы для свадебного банкета в саду у Блэр. Она заглянула в самые разные бутики – Ферре, Диора, Валентино, Фреда Хэймана, Шанель, – чтобы хотя бы посмотреть, что у них есть в наличии из белого, но не нашла ничего. У Валентино, правда, был один белый льняной костюм, красивый, но недостаточно нарядный. У Ферре она нашла великолепную белую блузку из органзы, но ее не с чем было надеть. Но даже ничего не купив, Аллегра все равно получила удовольствие от похода по магазинам. Надо же, она подыскивает себе подвенечное платье – и это всего через два месяца после знакомства с Джеффом! У нее даже мелькала мысль позвонить Вейсману в Нью‑Йорк и поблагодарить его ведь если бы не его прием, они с Джеффом могли бы никогда не встретиться.