– Мне нравится юриспруденция, – рассказывала Аллегра, – я люблю строгую логику, а когда удается решить сложную проблему, получаешь ни с чем не сравнимое удовлетворение. Иногда работа раздражает меня до безумия, – она улыбнулась Джеффу через стол, не сознавая, что они держатся за руки, – но я все равно ее очень люблю.

Когда Аллегра заговорила о работе, у нее заблестели глаза, и Джефф снова невольно залюбовался ею. Он не помнил случая, чтобы когда‑нибудь испытывал подобные чувства на первом свидании с женщиной.

– А что еще вы любите, Аллегра? – спросил он мягко. – Кошек? Собак? Детей?

– Наверное, все, что вы назвали. И семью. Моя семья – для меня все.

Джефф был единственным ребенком у родителей и, слушая, как Аллегра рассказывает о Скотте и Сэм, завидовал ей. Он вообще во многом ей завидовал. Сам он после смерти отца практически остался без семьи: мать никогда не отличалась особой теплотой и сердечностью. Но ему не составило труда понять, что Саймон Стейнберг – душевный, любящий человек.

– Вам нужно как‑нибудь встретиться с моими родителями, – сказала Аллегра, – и познакомиться с Аланом, моим самым давним другом. Я имею в виду Алана Карра. – Аллегра поймала себя на мысли, что ведет себя как ребенок, который завел нового друга и теперь хочет перезнакомить его со всеми.

– Не может быть! – Реакция Джеффа на имя Алана была именно такой, какой следовало ожидать. – Алан Карр – ваш давний друг? Я не верю! – шутливо заявил Джефф.

– Когда‑то, еще в последнем классе школы, он был моим мальчиком. С тех пор мы остались лучшими друзьями.

Было даже странно, как легко они с Джеффом нашли общий язык. Ему нравилось слушать о ее работе, родственниках, друзьях. С Брэндоном у Аллегры все было иначе, однако она чувствовала, что сравнивать Брэндона с почти незнакомым человеком было бы несправедливо. Она ровным счетом ничего не знала о причудах Джеффа, о его недостатках, тайных страхах. И все же ей было так легко с ним, что оставалось только удивляться. В свою очередь, Джеффу нравились ее прямота и полное отсутствие притворства. Аллегра принадлежала к тому типу женщин, которые его всегда восхищали, хотя он уже очень давно не встречал ни одной, похожей на нее. Их встреча близилась к концу, но, глядя на Аллегру, Джефф чувствовал, что так и не задал один очень важный вопрос. Сначала он твердил себе, что не желает ничего знать, но сейчас понял, что все‑таки должен спросить.

– Аллегра, в вашей жизни есть мужчина? Я имею в виду серьезные отношения, не такие, как с Аланом Карром. – Он улыбнулся с затаенным волнением.

Аллегра помолчала, не зная, как лучше ответить. Джефф имеет право знать… имеет ли? Они проговорили несколько часов, и их явно влечет друг к другу, но нет смысла отрицать, что Брэндон занимает в ее жизни очень важное место. Аллегра наконец решилась: она должна рассказать Джеффу правду. Глядя ему в глаза, она печально сказала:

– Есть.

– Этого я и боялся. Разумеется, я не удивляюсь, просто мне жаль. – Однако Джефф вовсе не собирался вскакивать и бросаться бежать от нее куда глаза глядят. – Вы с ним счастливы?

Это был самый важный вопрос, если Аллегра ответит «да», он выбывает из игры. Конечно, он готов бороться за то, чего хочет, но он же не дурак, не сумасшедший и не мазохист.

– Иногда, – честно призналась Аллегра.

– А когда несчастливы, то почему?.. – очень осторожно спросил Джефф. Ему не терпелось узнать, есть ли у него шансы, но если даже шансов нет, он знал, что не пожалеет о потраченном времени.