Ему хотелось знать о ней все, и он надеялся, что они еще встретятся, может, даже до ее отъезда из Нью‑Йорка.

– Я живу в Беверли‑Хиллз. У меня есть небольшой симпатичный домик, я купила его, когда вернулась домой после окончания университета. Он маленький, но для меня в самый раз. Из окна открывается замечательный вид, а вокруг дома разбит японский садик, в основном из камней, так что пока меня нет, растения не погибнут без ухода. Если мне нужно уехать, я просто запираю дверь и уезжаю. – Она улыбнулась. – Например, как сейчас.

– Вы много путешествуете?

Аллегра отрицательно покачала головой:

– Я стараюсь всегда быть доступной для своих клиентов, кроме тех случаев, когда мне нужно быть с ними или по их делам где‑то в другом месте. Двое из моих нынешних клиентов – музыканты, иногда во время их гастрольных поездок мне приходится встречаться с ними в других городах и проводить там день‑другой, но в основном я живу в Лос‑Анджелесе.

Аллегра уже пообещала Брэму Моррисону, что постарается навестить его во время турне. Если Мэл О’Донован пожелает, она и его навестит. И тому, и другому предстоят долгие тяжелые гастроли, и ей придется преодолеть чуть ли не половину земного шара, чтобы подержать своего клиента за руку где‑нибудь в Бангкоке, или на Филиппинах, или в Париже.

– Интересно, я их не знаю? – спросил заинтригованный Джефф. Аллегра говорила о своих музыкантах так, будто это какие‑то священные существа, которых она поклялась защищать – в некотором смысле так оно и было.

– Возможно.

Такси остановилось. Джефф расплатился с водителем, и они вышли на тротуар перед рестораном.

– А вам можно говорить, кто они такие?

В кафе было шумно и людно, но метрдотель сразу узнал Джеффа и знаком дал понять, что сейчас же найдет для них столик.

– Итак, кто же эти клиенты, которым вы так преданы?

По его тону Аллегре стало ясно, что он понимает ее чувства

и они его не удивляют. Как это было не похоже на Брэндона – тот выговаривал ей за каждую лишнюю минуту, отданную клиентам.

– Вероятно, многих моих клиентов вы знаете, некоторые из них не делают секрета из имен своих адвокатов, и этих я могу вам назвать: Брэм Моррисон, Мэлахи О’Донован, Кармен Коннорс – мои постоянные клиенты; от случая к случаю моими услугами пользуется Алан Карр.

Наблюдая за ней, Джефф открыл для себя еще кое‑что новое: Аллегра гордится своими клиентами, как мать – детьми, так же заботится о них и защищает. И этим она понравилась ему еще больше.

– Я не совсем понял, их интересы представляет ваша фирма или их дела ведете вы лично?

На вид Аллегре можно было дать лет двадцать пять, и казалось странным, что молодой адвокат представляет интересы столь знаменитых личностей.

Она рассмеялась, и ее смех показался Джеффу самым прекрасным на свете.

– Нет, не фирма, они мои клиенты. Конечно, у меня есть и другие, но их имена я не имею права разглашать. Этих я назвала только потому, что они сами не скрывают, что я их адвокат. Думаю, Брэм готов рассказать первому встречному, у какого врача он лечится, Мэл такой же. А Кармен то и дело напоминает газетчикам, кто представляет ее интересы.

Казалось, Аллегра не видит ничего необычного в том, чтобы вот так запросто упоминать известные имена, для нее это были не знаменитости, а просто люди, с которыми она работает. Джефф присвистнул.

– Ну и компания! Должно быть, вы очень гордитесь собой, – сказал он с нескрываемым восхищением. – И давно вы работаете в фирме?

Он подумал, что, вероятно, она на самом деле старше, чем ему показалось.