У дверей туалета выразительной картинкой стоял призрак опера в сизом мундире, юбке итальянской длины и пилотке на крашенных в рыжий кудряшках.

– Чего слышно? – спросила Кристина у какой-то посторонней, не с фирмы девчонки, ждавшей очереди.

– Не переговариваться, – негромко, но решительно сказал призрак.

– Да я так просто, – отозвалась Кристина, решив оставить последнее слово за собой. – А то уж одичали тут.

Отметившись, Кристина умылась – благо здесь еще остались жидкое мыло и туалетная бумага, которой можно было утереться.

– Побыстрей, пожалуйста, – буркнула милиционерша, приоткрыв дверь.

– Я уже! – чирикнула Кристина и, даже приободренная, резво двинулась на выход – ведь Танька, поди, уже освободилась и может рассказать что-то интересненькое.

Надо же было извлечь из ситуации хоть что-то полезное, к примеру, тему для разговоров на ближайшие два-три месяца. Может, и больше.

– Я понимаю, граждане, что это крайне неприятно, однако! – Подполковник, что прибыл позже, развел руками. – Мы, признаюсь, в некотором тупике… Вам придется опознать… э-э… вторую жертву. Пока никто не может сказать, кто эта девушка.

– Ага, все-таки я правильно догадалась, – шепнула Танька, довольная своей догадливостью. – Молодая!

За окнами музея неукротимо светало. По территории разбежались тени от деревьев старого парка, и она приобрела вид огромной тигриной шкуры в черную и рыжую полоску. Красиво до невероятия, если б не скорбная муторность обстоятельств.

Их всех, человек тридцать, оставшихся к этому моменту, собрали у двери. За ней, как видели в щелку двери те, кто был поближе, в вестибюле, где несколько часов лежала несчастная Ламка, выложили на банкетку новую жертву.

– Так что, граждане, проявите стойкость и понимание. Скоро все это, надеюсь, закончится.

– Ох, – вдруг забубнил кто-то, – где два покойника, там и третий! Точно!.. Вот тут на днях…

На чревовещателя невнятно, тихо, но дружно цыкнули, и богатая мысль осталась недоразвитой. Колонна двинулась.

Кристина и за ней Танька пошли опознавать покойницу в числе последних, а выйдя из залы в вестибюль, почувствовали будоражно-едкий запах нашатыря.

– Ух ты! – нервно выдохнула Танька, взглянув на аккуратно уложенную на диванчике фигурку. – Да это же невеста! Ну, точняк – невеста!

Покойницу, вероятно, постарались хоть и наспех, но сделать возможно более приемлемой для восприятия живыми, и она с некоторого расстояния производила впечатление мирно спящей…

А вблизи различались растрепанная прическа, слегка смазанный макияж, а главное, ужасный, сине-багровый след на шее. Платье на бедняжке было действительно почти как подвенечное, с большим вырезом, светлое – кремовое, и такие же перчатки до локтя… Все чин чинарем, хоть тут же в ЗАГС, если не считать отсутствия фаты с флердоранжем – от них в волосах остались только какие-то незначительные фрагменты.

– Ну конечно! «Невеста»! Скажешь тоже! – тихо фыркнула Кристина, сделав презрительную мину. – Дублерша, что ли? На случай отказа первой…

Последнее замечание она зачем-то адресовала стоявшему рядом подполковнику. Тот чуть дернул щекой, нервно сглотнул и сипло осведомился:

– Не узнаете эту женщину? Посмотрите повнимательней.

– Не-а, – помотала головой Кристина. – Точно не с нашей фирмы. И так, по жизни, в первый раз вижу…

– А вы, девушка, не узнаете ее? – видно, только для порядка спросил подполковник у Таньки.