Он застыл, все еще сжимая ее в объятиях, а Эйрис подумала, что ругаться

научилась от Келовара.

   - На что ты злишься? - спросил Дахар.  -  Не  ты  ли  говорила,  что  в

Делизии мужчины и женщины говорят о сексе совершенно спокойно.

   Он не понял. Эйрис видела появившуюся между ними трещину  и  попыталась

обуздать свой гнев.

   - Да. Но, Дахар, когда сестра-легионер  наконец  ложится  в  постель  с

мужчиной и начинает рожать  детей,  она  что,  делает  это  со  всеми  без

разбору? Сразу с дюжиной?

   - Нет.

   - Вот и делизийки тоже. Особенно когда они... любят.

   -  Наши  матери  обычно  любят  только  своих  подруг.  Хотя   спят   с

братьями-легионерами.

   Раньше Эйрис не думала об этом.

   - Неужели они продолжают спать со своими возлюбленными? -  с  искренним

удивлением спросила она.

   - Конечно.

   - Одновременно и с мужчиной, и с женщиной?

   - Почему же нет? Покинувшим легион это уже не возбраняется.

   Она  попыталась  представить,  как  можно  совокупляться  с   женщиной,

соблюдая клятву легионера, потом с мужчиной, чтобы иметь детей, и снова  с

женщиной, которую любишь, и не смогла. Затем ей пришла другая  мысль.  Она

спокойно сказала:

   - Ты предпочел бы, чтобы до тебя я спала с женщинами, а не с мужчинами.

   - Конечно.

   "Конечно!"

   Она поняла: теперь он, как  и  она,  увидел  разделявшую  их  пропасть.

Голосом, который неожиданно напомнил ей Джехан - в нем чувствовалось то же

нежелание идти окольными путями, то же стремление смести все  преграды,  -

Дахар сказал:

   - Все это позади. Джелийцы, делизийцы - нас с тобой отовсюду  прогнали,

и ничто  нас  с  ними  не  связывает.  Мы  в  Эр-Фроу.  Все  в  прошлом  -

братья-легионеры, Келовар, "Кридоги"... забудем о них.  У  нас  все  будет

по-другому.

   Он просто не хотел замечать пропасть. Жрец никогда ничего  не  упускал,

вдавался в подробности, до которых  никому,  кроме  него,  не  было  дела.

Сейчас он хотел забыть о темных, грозных препятствиях, вставших на пути их

близости. Эйрис тоже попыталась забыть о них. Его рука легла ей на  грудь,

она привлекла его к себе, и его губы жадно приникли к ее губам.

   - Убей ее, - приказала Белазир.

   Связанная делизийка смотрела на джелийскую  главнокомандующую.  Она  не

показывала страха, который охватил ее,  только  пылкую  непокорность.  Так

встречали смерть легионеры без фантазии, слишком  молодые,  чтобы  понять:

мертвые не выигрывают сражений. Девушка-солдат гордо вздернула подбородок,

глаза ее горели ненавистью. При других обстоятельствах  глупость  девчонки

вызвала  бы  одновременно  презрение  и  жалость,  но   Белазир   потеряла

способность испытывать и то, и другое. Все затопил безмерный стыд.

   Участники соглашения "Кридогов" выстроились  перед  связанной  девушкой

двумя рядами, трое против троих. Губы Калида сжались в тонкую линию.