Время  текло  гнетуще  медленно,  и  Джехан  вся  извелась.  Неумолимой

вереницей передней проносились знакомые образы: тело подруги,  испещренное

красными точками; бледное лицо Эйрис, неумело сопротивлявшейся нападавшим;

странные плоские лица трехглазых чудовищ; белая прядь, серебрившаяся среди

рыжих волос Талот...

   Справа от нее кто-то ломился сквозь кусты.

   Сжимая в  одной  руке  дробовую  трубку,  а  в  другой  кинжал,  Джехан

поднялась и прислушалась. Шум приближался, ветви хлестали. Наконец  завеса

кустарника раздвинулась, и таинственное  существо  выбралось  на  врофовую

дорожку в нескольких шагах от притаившейся Джехан.  Тощий,  едва  окрепший

детеныш кридога. Шерсть  на  нем  висела  клочьями.  Джехан  с  удивлением

наблюдала за зверем: охотники давно истребили дичь  в  лесу.  Кто  бы  мог

подумать, что не  всю?  Какого  черта  сюда  притащился  этот  щенок?  Тем

временем шелудивый звереныш бешено закрутился на месте, пытаясь дотянуться

слюнявой пастью до собственной спины,  начал  катался  по  камням,  тереть

морду передними лапами - и все это в полной тишине. Вероятна, вой  уже  не

облегчал  его  страданий.  Джехан  быстро  прикинула  направление   ветра,

раздвинула ветви, которые могли помешать... Не спугнуть бы...

   Но животное даже не почуяло ее запаха, и девушка все  поняла.  Она  как

можно точнее прицелилась и выстрелила. Дробь попала  зверю  в  голову.  Он

взвыл, но вскоре замолк.

   Джехан не сразу покинула свое убежище. А  вдруг  кридог  -  всего  лишь

ловушка, расставленная врагом? Кроме  того,  его  вой  мог  привлечь  сюда

людей. Наконец она решила, что все в  порядке,  выбралась  на  тропинку  и

склонилась над телом зверя. Оружие все-таки держала наготове.  Она  должна

была убедиться...

   Даже в сером предрассветном сумраке Джехан различила,  что  это  самка.

Серую кожу на животе, почти лишенную шерсти,  сплошь  покрывали  гноящиеся

язвы. Давно ли кридожка заболела? У людей чесотка завелась дней сто  назад

- почти три десятицикла. Уже тогда в Эр-Фроу не осталось зверей. Во всяком

случае, Джехан могла поклясться, что кридогов почти не осталось.  У  этого

кожа на боках присохла к ребрам. Ему было нечего есть,  или  он  настолько

ослаб от чесотки, что не мог  осилить  даже  самого  хилого  делизийца.  А

может, болезнь отбивает аппетит?

   Джехан вздрогнула. Талот...

   Однако пора в укрытие, не то можно по глупости превратиться из  стрелка

в хорошую мишень. Джехан снова спряталась,  приказала  себе  стать  звеном

цепи караульных постов и замерла, пытаясь впасть в  легкий  транс.  Обычно

это позволяло ей, отдыхая мыслями, оставаться сверхъестественно чуткой. Но

на этот раз ничего не получилось. Мозг рисовал картину за картиной: Талот,

поднимающая покрытое сыпью лицо; бледная Эйрис,  неумело  отбивающаяся  от

негодяев; странные плоские лица гедов с тремя глазами... И в довершение  -

труп больного кридога, распластавшийся на дорожке из врофа.

   Впервые в жизни безупречное  чувство  времени  подвело  ее.