Санкара посерело, Исхак и Сьед замерли в молчании. Только  глаза  Келовара

горели, как у девчонки.

   Исхак шагнул вперед, схватил делизийку за волосы, запрокинул ее голову,

чтобы обнажить шею и приложил дробовую трубку к бледной  коже,  с  которой

давно сошел загар. Дробь ударила в тело в упор с такой силой, что  девушка

мгновенно рухнула на землю. Исхак выпустил ее  волосы.  Мертвые  глаза  не

мигая смотрели на низкие черные тучи.

   Белазир, поступившись своей честью, отвернулась - она не смогла вынести

это  зрелище  без  содрогания.  Смертям  не   видно   конца.   Ненавистное

соглашение, которое должно было прекратить вражду между Делизией и Джелой,

лишь глубже затягивало их в кровавую  трясину.  Белазир  была  легионером,

кровь не волновала ее. Но убивать беспомощного, связанного - это ужасно!

   - Что дано - вернулось, - машинально произнес Исхак.

   Ему никто не ответил.

49

   Джехан вихрем  влетела  в  комнату  и  швырнула  триболо  в  угол.  Оно

ударилось в стену, отскочило и покатилось по полу.

   - Идиоты, безмозглые кридоги! Они забыли, зачем мы здесь, наши  дорогие

сестрички. Разлеглись на травке, треплются, как проститутки,  и  толстеют,

как горожанки. Да нет, они уже толще любой из  этих  куриц.  Тьфу,  им  не

одолеть и делизийского младенца с прутиком в руках. Белазир  следовало  бы

взгреть их всех хорошенько. По  правде  говоря,  Талот,  с  тех  пор,  как

десятицикл назад вся эта болтовня в Доме Обучения закончилась... Талот?

   Подруга молчала. Она сидела в углу, поджав  ноги  и  уронив  голову  на

колени. Она подняла лицо, и Джехан все поняла. Спина ее покрылась холодным

потом.

   - Талот, у тебя сыпь.

   Подруга кивнула. Это простое движение отозвалось в ней страшным  зудом.

Она начала царапать шею, колени, снова шею, потом руки. Со  слезами  стыда

она чесалась в паху, вздрагивая, словно от ударов кнута. На ее  подбородке

и возле ушей виднелись красные пятна с ранками от ногтей.

   - Давно? - прошептала Джехан.

   - Со вчерашнего вечера. Я не хотела, чтобы ты узнала...

   - Как же я могла не узнать? Сильно чешется?

   Талот всхлипнула.

   - Очень, все время. Не подходи ко мне!

   - Не глупи, - сказала Джехан, делая шаг к подруге, но  Талот  вскочила,

сжимая в руке нож.

   - Я ударю, Джехан, не подходи! Я не хочу, чтобы ты подхватила заражу.

   - Не подхвачу. А если  и  заражусь,  то  мне  будет  легче,  чем  тебе.

Говорят, чем тоньше кожа, тем хуже. -  Все-таки  она  остановилась.  Какую

чушь она городит! Любовь  и  страх  боролись  в  ней,  выводя  девушку  из

терпения. - Не глупи, Талот, не подхвачу я чесотку. Бадр давно заболела, а

ее любовница, Сафия, здорова. А тот брат, забыла, как  его  зовут,  прятал

друга в своей комнате чуть ли не десятицикл, пока его не выследили...  Они

все время жили вместе, и он не заболел.

   Талот ухватилась за слова Джехан, как утопающий за соломинку.

   - Тогда я могла бы.