— А вам важно или, скажем, интересно, что это?

Мне это стало потихоньку надоедать.

— Нет, честно говоря, не очень, мисс Липп. Просто настоящие изумруды делают жизнь интереснее, только и всего. Во всяком случае, на мой взгляд…

Она улыбнулась:

— Иногда даже куда больше, чем просто интереснее. Вам приходилось видеть что-либо по-настоящему завораживающее, Артур? Например, восточное…

— Нет, откуда? Я же живу на востоке.

— Да, конечно же… Но вам ведь приходилось видеть местные картинки. Вы знаете, что заставляет все эти высокие пагоды так красиво сверкать во мраке лунного света?

— Нет, мисс Липп. К сожалению, не знаю.

— Их покрывают маленькими кусочками разбитого стекла, так что самый знаменитый изумруд в мире, камень Будды, вообще-то не более чем часть куда более дешевого камня — яшмы. Но главное не в цене, а в том, что это совсем не то, чем это представляют. Вот в чем суть вопроса, Артур. Восток есть восток… — Мисс Липп достала из сумочки изящный золотой портсигар, вынула из него длинную тонкую сигарету и, не обращая внимания на протянутые мной спички, прикурила от своей зажигалки. Тоже дамской и тоже золотой. И тут же задала мне совершенно неожиданный вопрос: — Да, кстати, Артур, скажите, а вы всегда занимались именно такой работой?

— Вы имеете в виду — туристами и частным извозом? Нет, мисс Липп, не всегда. Большую часть моей сознательной жизни я был журналистом. В Египте. Но когда к власти пришла банда Насера, работать там людям нашей профессии стало просто невозможно. И очень опасно. Пришлось начинать жизнь сначала. И мне, и многим моим коллегам…

Вот так просто, честно и прямо: человек, который испил горькую чашу неудачной судьбы, но умеет «держать удар» и не намерен кому бы то ни было плакаться в жилетку.

— Я почему-то подумала о тех самых дорожных чеках, — продолжила она. — Говоря о «жизни сначала», вы имели в виду именно это?

— Мисс Липп, мне искренне жаль, что мистеру Харперу пришлось рассказать вам об этом, поверьте.

Хотя почему «жаль», почему «пришлось»? Это же более чем очевидно. Просто в тот момент, когда мне приходилось одновременно вести машину, плотно придерживать левым коленом обшивку двери, чтобы, упаси господь, она вдруг не отвалилась или не задребезжала, и при этом еще напряженно думать о том, как и где ее можно снова закрепить крестообразными винтами…

— А вы что, полагали, он мне ничего не скажет? — усмехнувшись, поинтересовалась она.

— Нет, нет, мисс Липп, я вообще ничего не полагал.

— Но поскольку он все-таки сказал и поскольку все-таки именно вы сейчас ведете эту машину, значит, меня такие вещи не очень-то интересуют, так ведь?

На какой-то момент мне даже показалось, что она меня завлекает, однако, слава богу, этот момент продлился, простите за невольный каламбур, не дольше момента…

— Наверное, так. Во всяком случае, по логике вещей…

— Равно как и по логике мистера Харпера?

— Да, по логике вещей, вроде не должны бы.

— Ну а как насчет того, что в таком случае мы с ним… то есть с мистером Харпером… весьма разумные, все понимающие или, по крайней мере, искренне старающиеся все понять люди?

Услышав такое, я просто не мог не бросить на нее пристальный взгляд. Хотя и вел машину! На приличной скорости. Мисс Липп смотрела на меня с явным интересом, причем в глазах ее не было даже намека на «пелену равнодушия». Нет, взгляд ее был очень направленным и более чем внимательным…

И тут до меня наконец-то дошло — меня ведь просто-напросто прощупывают! Хотят выяснить, понимаю ли я, что происходит, не оставили ли они ненужных следов, можно ли мне доверять, ну и так далее, и тому подобное.