Когда официантка принесла мне заказанную жареную рыбу, я, как бы случайно, скосив глаза в окно, заметил, что «Жемчужина», подняв якорь, медленно отплывает. А моторная лодка осталась у буя, к которому ее привязал встречавший их матрос. Шхуна, постепенно набирая скорость, направилась через залив в сторону едва видимого отсюда островка. Интересно: люди Туфана будут высылать за ними катер? Или не успеют? Или им это не надо? Нет, похоже, самой верной догадкой была последняя, поскольку из гавани не вышел ни один катер… Приблизительно через час с небольшим «Жемчужина» вернулась в то же самое место, откуда отплывала, и бросила якорь. Я заплатил по счету и пошел на парковку к «линкольну».

Джулио проводил Харпера и Фишера в моторной лодке до пристани, но на причал вместе с ними не вышел. Они с ним распрощались — как именно — я видел, но, естественно, не слышал — и направились к нашей машине. Харпер нес в правой руке какую-то продолговатую плоскую картонную коробку — где-то сантиметров пятьдесят на шесть, — небрежно перевязанную бечевкой и по виду совсем не тяжелую.

— Назад в «Хилтон», Артур, — коротко приказал он, усаживаясь на заднее сиденье.

— Хорошо, сэр.

Когда мы тронулись, он оглянулся и через заднее стекло посмотрел на причалы.

— Ну как, перекусили?.. В том самом ресторанчике?

— Да, сэр, в том самом.

— И как там еда?

— Просто превосходная, сэр.

Он, повернув голову к Фишеру, довольно ухмыльнулся:

— Вот видишь? Наш друг Джулио оказался прав. Значит, ему можно верить.

— Наш повар Гевен готовит еще лучше, — почему-то с обидой в голосе возразил Фишер. — И скоро мы все в этом сможем убедиться.

— Возможно, и убедимся, но он слишком много пьет, — заметил Харпер.

— Еще до вашего приезда он как-то приготовил нам castradina, и, если бы вам только довелось его попробовать, вы почувствовали бы себя в самом настоящем раю.

Фишер снова заметно возбудился и даже энергично облокотился на спинку переднего сиденья, сильно дыхнув при этом вином и чесночным соусом. Я, в свою очередь, тоже не удержался от искушения ему «подыграть». Правда, как говорят, совсем в противоположную сторону. И, обратившись к Харперу, сказал:

— С вашего позволения, сэр, хотел бы заметить, что мистер Фишер абсолютно прав. Гевен на самом деле великолепный повар, это точно. Овощной суп с цыпленком, которым он кормил меня вчера вечером, — само совершенство.

— Какой еще, к черту, суп?! — чуть ли не завопил Фишер. — Нам никакого супа не давали!

— Да, мистер Фишер, не давали. Просто он на вас обиделся. Помните, вы тогда сказали ему, что он слишком мелкая сошка, чтобы иметь право на отдельный туалет? Это его очень и очень обидело. Поэтому он взял и вылил целых полкастрюли того самого овощного супа с цыпленком.

— Что ты мелешь? Ничего такого я не говорил! — чуть ли не завизжал Фишер. — Да я тебе сейчас…

— Минутку, минутку, — перебил нас Харпер. — У нашего повара что, на самом деле нет отдельного туалета?

— Он имеет в своем распоряжении весь этаж для прислуги, — растерянно пояснил Фишер.

— Но не имеет своего туалета?

— Там просто нет отдельного туалета.