— И что она может означать?

— В старые добрые времена, если на прием к султану приезжали лица определенного высокого уровня, он всегда заставлял их долго ждать. Иногда чуть ли не целый день. А затем, когда, по его мнению, те доходили до требуемой степени смирения и покорности, вызывал дворцового глашатая и отдавал приказ: «Пусть собаки будут накормлены и одеты». После чего их приглашали в главную залу приемов, угощали вкусной едой и одевали в дорогие халаты…

— Лица какого уровня?

— Обычно послы иностранных держав. — Он снова немного помолчал. Затем, видимо уже полностью обдумав ситуацию, отпустил меня. — Итак, Симпсон, вы получили все необходимые инструкции. Выполняйте. Связь, как договорились.

Я положил трубку на рычаг и вернулся в гараж. Человек, у которого были ключи от бензоколонки, уже ушел домой, и меня дожидался только пожилой мойщик. Ну надо же, черт их всех побери! Теперь придется снова возвращаться сюда завтра утром. И придумывать оправдания, почему, будучи здесь, я не заправил машину…

Когда я вернулся на виллу, было уже почти темно, а на террасе горел свет. Я поставил машину в гараж, прошел на кухню.

Встретивший меня там Гевен был в прекрасном расположении духа, так как Фишер все-таки переселил его в комнату рядом с моей и разрешил пользоваться нашей общей душевой. Объяснялось ли это решение злобностью характера Фишера или просто-напросто нехваткой туалетов с умывальниками, сказать было трудно.

Зато Гевен по какой-то своей дурацкой логике решил, что этим он обязан исключительно мне. В определенном смысле так оно, конечно, и было, но только в определенном! Я с удовольствием принял от него бокальчик бренди и выпил его с таким счастливым видом, будто честно заслужил каждую его каплю. Для нас, то есть прислуги, Гевен приготовил спагетти по-болонски, а для «шпионов» — суп из овощных консервов и шашлык из баранины, которая, как он гордо заверил меня, была «не менее жесткая, чем новая, еще не разношенная кожа». А вот спагетти действительно оказалось настолько хорошим, что я, не удержавшись, попросил добавки… Как только на кухню явилась чета Хамулов, я тут же, извинившись, вышел во двор. Под предлогом того, что мне надо еще успеть сделать кое-что в машине.

Терраса проходила вдоль передней части дома, загибаясь также на его правую сторону; рядом с гаражом я еще раньше заметил в стене небольшую, почти скрытую густыми кустами дверь, за которой начинался фруктовый сад. А что, если оттуда можно будет незаметно добраться до боковой части террасы? Было бы совсем неплохо…

Замка в двери не было — только задвижка, но петли настолько заржавели, что мне пришлось сходить в гараж, взять там масленку и смазать петли машинным маслом, прежде чем даже пробовать открыть дверь. Теперь она поддалась легко и совсем беззвучно. Оказавшись внутри сада, я немного подождал. Не только для того, чтобы глаза привыкли к темноте, но и потому, что «шпионы» еще не начали ужинать. До меня доходили их малоразличимые голоса. Не сомневаюсь, Туфан хотел, чтобы я, не теряя времени, подошел поближе и послушал их разговор, но у меня был иной план: на неровной земле мне пришлось бы передвигаться практически на ощупь, что было не менее рискованно, чем идти туда при свете дня и в полный рост, поэтому намного безопаснее было подождать и сделать это, когда они уйдут в столовую и будут с трудом разжевывать приготовленный Гевеном бараний шашлык. «Не менее жесткий, чем новая, еще не разношенная кожа»!

Впрочем, ждать пришлось не так уж и долго. Минут через пятнадцать-двадцать повар принес им ужин, и я медленно двинулся к террасе. Но как только она оказалась совсем рядом, то стало совершенно ясно — незаметно подкрасться вплотную к окнам комнаты, где они обычно обсуждали свои дела, было практически невозможно — яркий свет из них слишком сильно освещал место вокруг, и только безрассудный новичок мог бы рискнуть спрятаться в тени: подобраться-то к ней в принципе было, конечно, можно, но вот если Харперу и компании вдруг придет в голову посидеть на террасе, как вчера вечером, что тогда?.