Кожу человеческого тела можно отмыть от пота и грязи, но внутри тела происходят другие процессы, которые производят совершенно иные вещества. Некоторые из них еще грязнее и плохо пахнут…. Разве можно избавиться от этой внутренней грязи и запахов?

Глава 8

Радиосообщение в семь часов утра было простым повторением того, что прозвучало в одиннадцать вечера. Буквально слово в слово. Встав с постели, я первым делом прошел в ванную комнату. Хотя, к счастью, у меня хватило предусмотрительности вечером забрать мое полотенце с собой, Гевен все равно ухитрился оставить после себя полно грязи — серый осадок на дне ванны, полузасохшие шмотки бритвенной пены в раковине, следы его пользования унитазом…

Бритый, он выглядел еще более тусклым, чем с трехдневной щетиной, однако настроение у него, тем не менее, было просто отменным. Жалобы Фишера насчет вчерашнего шашлыка, похоже, были достаточно громкими и оскорбительными, но зато и акт справедливого отмщения напрашивался сам собой: на ужин «шпионам» подадут баранину, тушенную в йогурте, и Фишеру придется на собственной шкуре убедиться, кто на кухне хозяин. И если это ему не понравится, то тогда «шпионы» и дальше будут есть свиные помои, или пусть ищут себе другого повара. Только так, и никак иначе!

Я позавтракал, вывел машину и неторопливо поехал в гараж с бензоколонкой, чтобы заправиться… и конечно же позвонить.

Туфан ответил практически мгновенно, видимо ждал. Прежде всего я рассказал ему о подслушанной беседе, внеся в нее лишь незначительные изменения: «Если бы этим занималась я… Он — это идея Лео, пусть он сам этим и занимается… Послезавтра это в любом случае не будет иметь ровно никакого значения… Гранаты… все тут же сдадутся…»

Туфан заставил меня повторить все это еще раз, только медленнее. А затем начал сердито жаловаться, что слишком мало… Я сообщил ему о карте, надеясь, что это его заинтересует. И, слава богу, не ошибся.

— Значит, вы говорите, она выглядела как карта какого-то острова?

— Да, во всяком случае, мне так показалось… Вроде бы треугольной формы.

— Карта цветная?

— Нет, кажется, черно-белая.

— А могла это быть морская карта?

— Возможно.

Чуть помолчав, он задумчиво произнес:

— Шхуна, карта какого-то острова, гранаты, респираторы, все тут же сдадутся…

— И кое-что, чем Фишеру надо сегодня заняться, — напомнил я ему.

Мое замечание он, попросту говоря, проигнорировал.

— Вы уверены, остров имеет треугольную форму?

— Нет, сэр, совсем не уверен. Ведь карта была далеко и под острым углом. Это вполне мог быть план строительства плавательного бассейна необычной формы.

Как ни странно, он пропустил мою легкомысленную шутку мимо ушей.

— А не могло это иметь овальную форму?

— Могло. А что, это может иметь какое-нибудь значение?

— Да, может. Это форма острова Яссиада, где до суда содержатся политические заключенные. Всего пятнадцать километров от Пендика. Вам, случайно, не доводилось слышать, не упоминали ли они в своих беседах название Яссиада?

— Нет, сэр, не доводилось.

— А Имрали?

— Тоже нет. А это что, тоже остров, сэр?

— Нет, это городок на острове в шестидесяти километрах от Пендика. Кстати, именно там в свое время повесили Мендереса.