|
— Готов кости бросить. — Голос его внезапно взлетел до визга. — Зачем явились? — спросил он. — У меня телефон в другой комнате, вы не в курсе? Я тут работаю.
Анна Кэрни оглядывала комнату с выражением глубокого изумления. Глаза ее нет-нет да и останавливались на Тэйте, и во взгляде проступало тихое презрение одного невротика к другому; при этом она качала головой.
— А это что? — проговорила она вдруг.
Из-под стола выскочила белая кошка. Неторопливо, с осторожным сознанием собственного достоинства потянулась, мурлыкнула и стала прохаживаться взад-вперед, высоко подняв хвост. Она блаженствовала в тепле. Анна опустилась на колени и протянула кошке руку.
— Привет, детка, — сказала она. — Привет, малышка.
Кошка проигнорировала ее, легко вскочив на компьютер и оттуда на плечо Тэйту. Животное похудело, мордочка его заострилась сильнее обычного, глаза казались прозрачными, хвост — короной света.
— Я в этой комнате живу, — произнес Тэйт.
— Брайан, что случилось? — вежливо осведомился Кэрни. — Я думал, это был глюк.
Тэйт распростер руки в стороны:
— Нет, не глюк.
Он распутал узел USB-кабелей, раздвинул груду периферии и стаканчиков из-под кофе, достал внешний жесткий диск на сто гигабайт в футляре из полированного титана и протянул Кэрни, который осторожно взвесил футляр на ладони.
— Что это?
— Результаты последнего запуска. Состояние, свободное от декогеренции, продержалось целую минуту. У нас там кубиты целую гребаную минуту прожили, прежде чем интерференция взяла свое. Там, внизу, это все равно что миллион лет. Такое впечатление, что принцип неопределенности на время отключился. — Он сдавленно хихикнул. — Миллиона лет нам хватит, как думаешь? Можем считать это успехом, э? Но потом… Не знаю, что потом произошло. Фракталы…
Кэрни чувствовал, что разговор ведет в никуда. Скорее всего, в результаты закралась ошибка, да и потом, увиденного в лаборатории это не объясняло.
— Брайан, зачем ты мониторы раскокал?
— Потому что физика кончилась. Физика отключилась. Фракталы… — он не сразу нашел нужное слово; видимо, он совершенно не был готов увидеть то, что прокручивалось сейчас в его памяти, — протекать стали. А потом туда вошла кошка. Она просто прошла через дисплей прямо в данные. — Он засмеялся, глядя на Кэрни с Анной. — Я и не ожидал, что вы поверите, — добавил он.
В глубине души, под покровом необъяснимого страха, чудаковатости и обычной вины за то, что продался сперва Мэдоузу, а потом «Сони», Тэйт оставался обычным подростком со способностями к физике. Хиппарская прическа да уверенность, что физика даст ему некоторое преимущество в жизни среди взрослых, если те будут его прощать: дальше этого он не пошел. Теперь жена развеяла его заблуждение. И, что, вероятно, было для него еще страшнее, сама физика повернулась к Тэйту непостижимой, невыносимой стороной. Кэрни стало его жалко, но он лишь сказал, тщательно подбирая слова:
— Кошка здесь, Брайан. Она у тебя на плече сидит.
Тэйт покосился на Кэрни, потом на собственное плечо. Казалось, он не видит белой кошечки, которая восседала там, мурлыча, и месила лапками ткань парки. Он покачал головой.
— Нет, — ответил он жалобно. — Она ушла.
Анна уставилась на Тэйта, потом перевела взгляд на кошку, потом снова на Тэйта.
— С меня хватит, — сказала она. — Если никто не против, я такси вызову.
— Отсюда нельзя позвонить, — объяснил ей Тэйт, словно ребенку. — Это клетка. |