Олег ежедневно продолжал свои поиски. Теперь он устраивался в открытом кафе на Арбате, брал чашку кофе и часами смотрел на людей. Кто прогуливается неспешно, кто бежит бегом, с разных сторон слышна иностранная разноязычная речь. Самые разные люди день за днем проходили у него перед глазами — офисные менеджеры и бомжи, испуганные московской суетой провинциалы и стильные московские красавицы, пожилые иностранные туристы в панамках и шортиках и отвязного вида молодежь, играющая на гитарах.

Олег уже почти потерял надежду, когда в один из воскресных дней на многолюдном Арбате он, наконец, увидел знакомое лицо. Молодая женщина, крепко держа за руку ребенка, привычно и ловко двигалась в гуляющей толпе. Она задумчиво рассматривала картины, выставленные на продажу, брала в руки то плюшевого кота, то глиняный колокольчик — и кустарные поделки начинали казаться произведениями искусства.

В первый момент Олег так и застыл на месте. Он очень боялся, что это всего лишь наваждение, морок, плод больного воображения. Наконец, собравшись с силами, он вскочил на ноги и бросился к выходу.

— Молодой человек, а по счету заплатить? — Официант довольно грубо схватил его за рукав. Секунду Олег смотрел на него оцепенелым взглядом, не понимая, чего от него хотят. Наконец, сообразив, кинул на стол купюру и выскочил на улицу.

Неужели потерял? Олег стоял посреди гуляющей толпы, озираясь, и уже готов был заплакать от досады, когда вдруг у киоска с мороженым увидел знакомое лицо и тонкую фигуру. Фу-у, слава богу! Слава всем богам, сколько бы их ни было!

Женщина протянула девочке вафельный рожок, взяла ее за руку, и они медленно пошли в сторону Смоленской площади. Затаив дыхание, Олег шел за ними, стараясь держаться на расстоянии — и в то же время не потерять из виду. Он старался быть незаметным, как в ту ночь, когда проскользнул мимо стражника у дворцовых ворот в Сафате.

Теперь главное — узнать, где она живет.

Виктор Волохов не мог сдержать радостного возбуждения. Скорее бы настал вечер! Снова и снова он рассматривал чудесный подарок Хозяина. Тяжелая ручка из черной пластмассы так удобно ложится на ладони, и лезвие такое длинное и острое! Какая досада, что сегодня придется идти на работу! Ничего, скоро эта постылая служба закончится навсегда — так сказал Хозяин, а значит, так и будет.

Виктор вздохнул и принялся одеваться. Старые брюки, выгоревшая клетчатая рубашка, растоптанные башмаки… Заветный нож, подарок Хозяина, он отложил было в сторону, но потом не выдержал и сунул его в потертый кожаный портфель, в котором обычно носил с собой бутерброды. Не смог расстаться даже ненадолго.

По дороге он, как всегда, шел быстро и по сторонам не смотрел. Придя на работу, бережно пристроил портфель на подоконнике, сел на продавленный диван, вытянув длинные ноги, закинул руки за голову и стал ждать.

Ох уж эти длинные летние сумерки! И часовая стрелка на стареньком будильнике «Слава» будто приросла к циферблату. Окружающие предметы постепенно утратили четкость очертаний, их окутал серый, призрачный туман. Виктор погрузился в забытье — сон и не сон одновременно. Вечер стоял теплый, но ему почему-то стало вдруг очень холодно. Руки и ноги налились каменной тяжестью, не было сил даже шевельнуться.

Потом он услышал, как Хозяин зовет его.

«Делфрей Аттон! Твое время пришло!»

Виктор потянулся на зов всем своим существом — и серая мгла покорно расступилась перед ним. Впереди зажглось ослепительно яркое зеленое пламя, по жилам будто побежал жидкий огонь. Это состояние было ни с чем не сравнимо.

Что было дальше, он не помнит. Только бешеный бег по темным улицам заснувшего города, ночная прохлада, что так славно освежает разгоряченное лицо, тяжесть пластиковой рукоятки заветного ножа в потной ладони… Чьи-то глаза — огромные, умоляющие.