Они пошли дальше, и уже не слышно было ни шуток, ни смеха. Поход в горы перестал казаться легкой и веселой прогулкой. Постепенно стало смеркаться, и в души людей закрадывался беспричинный страх. Солдаты шли в молчании, и каждый думал о чем-то своем. Вот и заснеженные вершины Черных гор уже видны… В казарме быть героем легко, а здесь на каждом шагу подстерегает опасность.

— Эй, командир! Там, справа, деревня. Можно запастись едой, не голодать же нам три дня!

Орус Танвел оглянулся. И правда — совсем близко маячат белые глинобитные домики.

Запастись едой действительно надо. А еще лучше тут и заночевать.

Олег совсем извелся от грызущего беспокойства. Последние несколько дней он даже перестал спать по ночам. Все его поиски были безуспешны. Люди спокойно идут по своим делам, работают и отдыхают, только он один бродит как неприкаянный.

Пойди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что…

Недавно он случайно глянул на себя в зеркало — и сам испугался. Лицо серое, под глазами залегли глубокие тени, одежда болтается, как на вешалке, а главное — взгляд совершенно безумный.

Просто готовый кандидат для больницы имени Кащенко.

— Думай, чужак, — услышал он спокойный голос Жоффрея Лабарта, — думай, вспоминай, ищи. Это твой мир.

А ведь правда! Если не получается думать ногами, приходится призвать на помощь голову.

Итак, что может помочь сейчас? Олег сжал руками виски, стараясь припомнить до мельчайших деталей все, что он видел в кристалле. Все, что знает про Божье Дитя.

Перед глазами послушно всплыли знакомые картины. Парк, осенние красные листья, типовые многоэтажки… Мимо. Это не пойдет. Такие дома строили везде, да и парков в Москве полно.

Стоп. А почему — в Москве? Может, они живут в Питере, Липецке, Воронеже или Сыктывкаре каком-нибудь? Олегу стало совсем уж грустно. Если трудно, почти невозможно отыскать человека в огромном мегаполисе, ничего про него не зная, то с расширением сферы поиска задача усложняется на несколько порядков и вероятность решения стремится к нулю.

Арбат. Вот единственная узнаваемая зацепка. Хотя провинциалов там тоже полно бродит, но слишком уж уверенно и органично вела себя молодая мать. Может быть, они любят гулять там?

«Ничего. Мы еще поборемся». Олег улыбнулся и подмигнул своему отражению.

Привычка, понимаешь.

В доме деревенского старосты было тепло, уютно, пахло жареным мясом, свежевыпеченным хлебом и немного дымом от очага. Сидя на низкой деревянной скамеечке, Орус Танвел с трудом разлепил сонные веки. Блаженное ощущение сытости, тепла и покоя сковало его по рукам и ногам. Даже думать не хотелось о том, что завтра утром придется покинуть этот дом и идти куда-то в горы. Тем более что и погода испортилась к ночи — в окно стучат холодные струи дождя и ветер завывает, как брошенный пес.

Конечно, приказ есть приказ, придется идти, но это будет только завтра. А сейчас Орус Танвел может вполне насладиться коротким отдыхом, сытной едой, уютом и теплом чужого дома.

Молодая хозяйка, белокурая и синеглазая, закатав рукава выше локтей, хлопотала по хозяйству. Сначала она долго увязывала в прочные холщовые мешки круги домашней колбасы, козий сыр, караваи хлеба, потом села у огня и принялась чинить мужнин верчет — прочную и теплую куртку из толстого серого сукна, что носят крестьяне в холода. Она шила, тихо напевая, а ее красивые руки, такие крепкие и полные, порхали в воздухе.