Даже голоса в голове куда-то подевались, примолкли. Сколько ни злился Олег на их назойливость, но сейчас он почувствовал себя страшно одиноким.

Один на один со всем миром. И со своей миссией, которую некому больше выполнить.

Ладно, некогда раздумывать. Идти пора. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Олег натянул джинсы, ладонью поскреб щетину на щеках, раздумывая, стоит ли бриться, и решил, что пока и так сойдет.

Он застегнул пуговицы старой вельветовой рубашки, подхватил легкую куртку-ветровку… И застыл на пороге. Кажется, забыл что-то важное. Деньги? Он похлопал себя по карманам. Нет, бумажник всегда при нем. Документы? В наше время без паспорта выходить не стоит. Нет, тоже здесь. Так что же?

Он еще раз обвел взглядом безликий интерьер чужой съемной квартиры. Когда он договаривался о сдаче, его здесь ничего не интересовало… Кроме расположения, конечно. И вещей взял с собой самый минимум — холостяцкий быт непритязателен. Но сейчас он принялся рыться во всех шкафах и ящиках, даже не зная, что, собственно, хочет найти. Через пять минут по комнате будто Мамай прошел, но Олег продолжал выворачивать наизнанку все, что было закрыто и уложено, разбрасывая вещи где попало.

Ах, вот оно! Когда у Олега в руках оказалась старенькая зажигалка «Зиппо» с изображением девушки в развевающемся платье, он сразу почувствовал — это именно то, что ему нужно. В самом деле, эта вещица уже спасла ему жизнь. Ему почему-то сразу стало намного спокойнее. Все, теперь можно идти.

Олег захлопнул за собой дверь, даже не оглянувшись на устроенный им разгром. Сейчас это не имеет никакого значения.

Надо торопиться.

А в Черных горах разгулялась непогода. Под вечер небо затянуло низкими облаками, и снег повалил крупными хлопьями, похожими на клочья шерсти каттахских тонкорунных овец.

После казни предателя маленький отряд солдат в черном блуждал по горам без всякой цели и направления. Новый командир Борак Ширах (тот самый прыщавый юнец) потерял дорогу еще в середине дня, в полдень, но из гордости и самолюбия не признался в этом даже себе самому. Была, конечно, карта, но среди солдат и грамотных-то не было, не говоря уж о том, чтобы разбираться в этих значках и закорючках. Никто не смог бы даже определить, где находится в данный момент и куда следует двигаться дальше. А потому солдаты просто шли вперед и вперед, оскальзываясь на мокрой красной глине, похожей на огромные кровавые пятна, а теперь — вязли в снегу, спотыкаясь и падая.

Никто не замечал, что вот уже несколько часов они кружат на одном и том же месте.

Когда сумерки постепенно стали сгущаться, снег повалил сплошной стеной. Трудно стало разглядеть что-либо даже на расстоянии вытянутой руки. Когда Хабин Трей, самый ворчливый и слабосильный солдат в отряде, вдруг опустился на землю, остальные последовали его примеру.

— Привал, командир! Мы не можем идти дальше!

Борак Ширах не нашел в себе сил возмутиться. Привал — это хорошо… Сил нет, нужно отдохнуть, совсем немного отдохнуть — и можно будет идти дальше.

Но останавливаться в метель на снегу — верная смерть. Даже городские пьяницы это знают, если, конечно, еще не пропили последний разум.

— Ищите укрытие!

Легко сказать — ищите! Найдешь тут, когда в двух шагах ничего не видно. Солдаты уже почти потеряли надежду, когда Хабин Трей крикнул:

— Командир! Смотри, там пещера!

И в самом деле. Буквально в нескольких шагах виднелась вполне подходящая расселина в скале. Ничего, что тесно, ничего, что ветер заносит сюда снежные хлопья, главное — это укрытие.

— Надо развести костер.

Повеселевшие солдаты мигом наломали веток какого-то кустарника, который очень кстати рос рядом, и вот уже запылал маленький костерок, сразу стало теплее и легче на душе.