А возможно, я просто соскучился по людям? Не по ходячим мертвецам, не по почти разумным растениям, а по обычным людям? Всё же я никогда не был мизантропом и социофобом.

Крутя эти мысли, я продолжал свое осторожное движение.

Звуки боя становились громче. Лязг металла и отчаянные вопли. И вместе с ними — низкий, утробный рев, который раздавался будто из-под земли.

Буквально еще десяток метров, и сквозь древесные стволы проступила поляна. Стараясь не высовываться, я пригнулся за густым кустом, раздвинул ветви и замер, оценивая ситуацию.

Поляна была залита лунным светом и красным отблеском костра. Пятнадцать фургонов, выстроенных полукругом. Добротные повозки, обтянутые похожими на брезент тентами, с крепкими цельными деревянными колесами, высотой по грудь местного жителя.

Между повозками — стреноженные лошади, привязанные к кольям; они пытаются вырваться на свободу, но не могут и от этого ржут от ужаса.

Люди… Люди здесь тоже были. Торговцы, погонщики, возницы, караванные служки. Все они сгрудились у костра, прижавшись друг к другу, словно единая дышащая страхом живая масса.

А перед этой сбившейся в кучу толпой стояли вооруженные люди. Человек пятнадцать, почти столько же, сколько и повозок в караване. Только стояли эти вооруженные люди, обнажив свое оружие, спиной к торговцам.

Все как один в броне. А значит, среди них нет практиков высоких ступеней. Уже на середине второй ступени Возвышения доспехи теряют свою актуальность. Я вот плохо представляю себе броню, способную выдержать удар того гуаньдао, которое лежит в моих руках. Тем более удар, нанесенный с силой Бин Жоу. Такого даже полицейский броневик не выдержит, что уж говорить о каких-то доспехах. Нет, конечно, можно что-то придумать, но как в таком стальном чудовище потом двигаться?

Так что практики, начиная с середины второй ступени, брони не носят, предпочитая в качестве защиты использовать техники, скорость и реакцию тренированного тела.

Конечно, есть исключения, но если видишь практика высокого ранга в броне, значит, его броня зачарована. А подобные вещи редки и очень дороги, и даже относительно богатые не могут себе этого позволить.

Да и особенно насыщенной ауры от охранников каравана я не чувствовал. Никто из них не применял какие-то энергозатратные техники. Судя по всему, простые наемники, обычные люди, которые умеют махать железом. Теперь понятно, почему охраны так много для обычного торгового каравана. Такие простые наемники стоят в разы, если не на порядок, дешевле даже самого посредственного практика. К примеру, найм кого-то уровня Бин Жоу обошелся бы торговцам как сотня подобных охранников.

И сейчас эти обычные наемники готовились умирать.

Они бы рады были избежать подобной участи, но судьба-злодейка распорядилась иначе.

Перед ощетинившимся сталью людским строем стоял медведь. Точнее, нечто на него похожее внешне.

Чудовище из леса. Духовный зверь, оскверненный Темным Источником.

Размером с микроавтобус, весом под тонну. Его густая, бурая шерсть висела сваленными комками и наверняка обеспечивала отличную защиту от холодного, режущего или колющего оружия.

Клыки в его пасти — с мою ладонь, и с них стекает густая, темная, словно черная кровь, слюна.

Монстр мотнул головой, и я увидел его глаза. Вернее, глазницы, наполненные багряным, неживым пламенем.

Нет, это не духовный зверь, это то, что им когда-то было, а теперь это мертвяк, поднятый силой Темного Источника. И его намерения вполне очевидны. Он пришел на запах жизни и не уйдет отсюда, пока хотя бы ненамного не приглушит свою вечную жажду.

Монстр вполне по-живому наклонил свою массивную голову, напоминающую больше башню легкого танка, и, как мне показалось, изучающе взглянул на охранников каравана. Его вообще не смущала направленная на него сталь, он явно не считал её за угрозу.

Пасть чудовища открылась, и из неё раздался утробный рев, — ощущение, что рядом открыли дверь в древний склеп, в котором трупы лежат уже столетиями.