— Мой Барс! — нежно сказала Феаннора.

И ее голос заполнил рубку. За ее спиной была все та же рубка. Принцесса была в ней одна. Видно, она сама сумела включить запись. Непонятно как, но Система послушалась ее и запись делалась непосредственно с пульта.

— Мой Барс! И глаза ее затрепетали, словно пламя.

Принцесса говорила. Слова архаического языка дреммов текли с ее карминных губ, как песня.

Гвен ждала. И вот принцесса поднесла к струящимся, подобно шелку, черным волосам меноверский ритуальный нож и срезала прядь волос. Оставив свой прощальный дар на пульте, она направилась на выход. Обернулась, еще раз улыбнулась и пропала.

— Система! — проговорила Гвен. — Мне нужно это.

— Хозяин, пассажирка хочет экспонат Е7д870.

— Отдай ей. — распорядился, не глядя, Стайс.

— Подготовить для транспортировки? Стайс подумал и отдал приказ.

Гвен была оживленной и снова щебетала. Они устроили веселый бой на подушках. Живой кристалл в восторге записывал их шумливую возню.

— Смотри! — со смехом воскликнул Стайс. — У тебя повязка спала! И тут же, получив подушкой по макушке, все забыл.

За завтраком шарик хлеба угодил ему в середину лба.

— Мне надоело здесь торчать! — с вызовом объявила Гвен. — Хочу домой!

— Как скажешь, королева! — весело согласился он. — Куда прикажете?

— В Аффару!

Спустя лишь несколько минут, флайер выскочил из неприветливых холодных зимних вод и стремительно, как молния, взмыл в небо.

В грузовом отсеке находилась капсула, в которой в холоде жидкого азота хранился прощальный дар Феанноры. …

— Смотри, Стайс. Это мой дворец. Он был очарован.

* * *

Они снова переживали медовый месяц. Бродили по базарам Бабеллана. По его мощеным розовым камнем улочкам и площадям. Кормили с рук павлинов, бросали аметисты в фонтаны. Катались в маленьком ландо по бесконечным парковым аллеям. Плавали на весельных судах, под балдахином, по медленно текущим водам реки Илнары. Стайс оставил свой обычный, непритязательный на вид, комбинезон. И королева разодела его с пышностью, достойной гостя царского двора. Они плыли под медленные песни, которые поют в Аффаре, под звоны длинных струн, под журчание воды. С зеленых берегов на них смотрели белые каменные виллы, сбегали к водам лестницы. Их осыпали ароматнейшим дождем летящие по ветру лепестки магнолий, вишен, яблонь, роз. В Аффаре круглый год была весна.

Любовники возвращались на базар и брали с лотков неведомые в мире Стайса лакомства, фрукты, жареную дичь. Стайс был фараоном. Был царем. Он несся вместе с королевой на колеснице по пустыне. Они охотились на львов.

Они входили в храмы и приносили жертвы богам Аффары. Они пускали по течению венки из роз под песни жриц.

Летели в ночное небо фейерверки. Рекой лилось вино. Приезжие купцы, гости, знать, прислуга, бедняки — все веселились. Выкатывали бочки сладкого пальмового рома. Выносили горы засахаренных фруктов. Бесчисленны столы со снедью. Гуляли, ели, спали прямо на улицах и площадях. Не прекращалась музыка.

— Ты счастлив, принц?

— Я счастлив, королева.

Бесконечны переходы царского дворца. Огромны, неописуемо прекрасны его залы. Затейливы его сады. Роскошны, вызывающе роскошны их покои. Тысячи и тысячи невероятных, непредсказуемых чудес. Как изумительны, как сказочны пиры! Как восхитителен играющий огнями сад! Как величественны танцы! Водопады розовой воды. Львы в колесницах. Тысячеголосые хоры. Дороги устланы цветами. Поющие фонтаны.

Тысячелетия ждал Бабеллан возвращения торговца. Аффара проснулась ото сна.

— Ты счастлив, Стайс?

— Я счастлив, Гвендалин.