«Я синк, я синк!» — усиленно сигналил он системе, чтобы она приняла его за Селеннира и не уничтожила.

Он не заметил, как заснул. Он спал и видел сны. Это были сны синков. Сны Селеннира, потомка корабельного врача, наследника генетической памяти и памяти о назначении устройств медотсека синков, таинственной гиммеры.

Сколько лет прошло? Двести, триста, тысяча? Он вынырнул из сна и некоторое время ждал, что будет. Потом со счастливым чувством поднял руку, чтобы посмотреть, каким он стал. И заплакал. Он не превратился в человека. И синком он не стал. Он был все тот же, только несколько усох. Все те же щупальца, то есть псевдоконечности. Он вытянул псевдоруку и отбросил колпак бесполезного устройства. Гиммера предназначена для синков. И только для них. А та протоплазма, что составляла его тело, имела в своей основе пусть искаженный, но геном дреммов. Он выплыл из отсека и направился обратно в Океан.

Но пребывание в медотсеке синков не прошло бесследно. Что-то все-таки для него гиммера сделала. С удивлением заметил Маррадуг, что его тело по прошествии многого времени стало изменяться! Он превращался в некое подобие гуманоида! Потом он стал двоякодышущим, и с радостью принялся выходить на берег. Потом жабры растворились в новом теле неведомого существа. И он не смог вернуться в Океан. Он стал лишь сухопутной тварью. Но был доволен и благодарил гиммеру. И вот однажды он понял, кем он стал. Когда из его спины принялись расти крылья, он понял, что гиммера пересотворила своего невольного пациента по его желанию, по его молению. Он превращался в синка.

Разбитая почти до первооснов генная структура его клеток была собрана, как кубики, в новую картинку. Гиммера синков знала один лишь генный тип. Код синков.

И вот настал тот день, когда король взлетел. Он словно заново родился, если эти бедные слова способны передать всю полноту, всю радость его чувства!

Он полагал, что Барс уже вернулся. И что все дреммы за то продолжительное время, что он провел в водах Океана, уже, согласно договору, все выбыли с планеты. Но с удивлением и гневом он узнал, что торговец обманул его. Он нашел планету, как сказал. Но не предпринял ничего, чтобы отвезти туда народ его. А Маррадуг ведь думал, что его забыли в башне оттого, что все переместились с Ихобберы!

И Маррадуг принялся искать на Ихоббере свою дочь, несчастную в своем уродстве Феаннору. Она прошла с ним почти весь путь в Себарии. Она не могла, как и он, спокойно умереть. Ведь не умер же Сиддхари!

Он летел и видел с высоты птичьего полета прекрасный Бабеллан. И ужаснулся. Кого ждет здесь его дочь, Феаннора?! На что надеется она? И тут же обрадовался. Он вспомнил про гиммеру. Лучше быть синком, чем чудовищем! Для Феанноры есть сюрприз.

— Чего ты хочешь, синк? — спросила его та красавица, что сидела в главном зале Бабеллана на троне с гербом Маррадуга.

— Где Феаннора? Где моя дочь? — спросил король. Та недоуменно похлопала ресницами.

— Мне нужно посовещаться. — наконец, с сомнением сказала девушка. — Я сейчас приду. И, оставив растерянного короля в пустом огромном зале, поспешно убежала.

— Феаннора! — позвал он в черные воды большого водоема глубоко под сводами замка в Бабеллане. Очень большого, гораздо больше, чем тот, в котором жил он и его премьер-министр.

Она не ответила, но он услышал мысли. И очень удивился, поскольку уже знал, что за внешностью синка в нем не скрыты их ментальные возможности. «Да, папа.» — отозвалась она.

И потекла беседа. Неведо, как, но дочь его приобрела некоторые свойства менталов. Именно так она общалась со своими куклами, как называла она всех королев Аффары. Она брала их из народа аффов. Теперь на Ихоббере два народа. И давно уже. Терки, потомки тех, кто жил на севере, во владениях Терлинка, ныне давно уже покойного.