Вот как?! Что ж, он переживет и это. Он выслушает все жалобы старика. Он посочувствует. Он-то знает, каково это, терять друга. Но он спешил.

— Но не это важно! — актер встрепенулся. — Я видел Мосика!

— Кого? — Стайс не понял, о чем тот говорит. Вернее, о «когда». И вдруг сообразил: откуда Холтник знает Мосика? Ведь он его не видел! Тогда, много месяцев назад, когда они прибыли к лже-лорду в его имение, Мосик не пошел ко входу в дом. Он остался с лошадями у ворот.

— Он был здесь! — прошептал старик. — Вы, может быть, не знаете, но Мосик тоже наш. Он актер королевы. И вам не следует быть с ним откровенным. У Стайса словно взорвалась в мозгу Сверхновая.

— Не может быть! Этого не может быть!

— Вы не сердитесь, Стайс. — миролюбиво продолжал актер. — Я только хотел вас предостеречь.

— Хорошо. Спасибо. Я пошел. И он торопливо бросился прочь.

— Как ты могла?!! Как ты могла, Гвендалин?!! Мосик был лишь актером?!!! Он в ярости схватил ее за руку, не замечая, что причиняет ей боль.

— Это ты мне желала сказать?!! В этом признаться?!!! Это есть твое раскаяние?!!!

Стайс вдруг прекратил метаться. Остановился, словно весь оледенел. Она стояла и не двигалась, наблюдая за ним, словно что-то решая про себя. Он заметил, как хорошо она держалась. И злое чувство овладело им. Уйти. Улететь. Большего, чем есть обмана, он не перенесет.

— Нет. Мосик не актер. — спокойно отвечала Гвендалин. И добавила, видя, что ее слышат:

— Он твой друг. Невозможно промоделировать такую личность. Актер может сыграть кратковременную роль. Но как ты мог засомневаться в Мосике? Возможно ли подделать такую преданность, такую дружбу? Ты не заметил главного. Ты слишком сосредоточился на самом себе. Мосик жив. Стайс собирался с мыслями. Он не мог поверить.

— Если Мосик жив, как ты говоришь, и был здесь, кто мог об этом знать? Изо всех, кто здесь имеется, только ты и я знали его.

— И старый Бордизз, актер, игравший дядю.

— Его убили твои тигры.

— Нет. Он принял яд.

— Я тебе не верю. Она кивнула.

— Улетай, Стайс. Тебя ждет твой товарищ. Он помрачнел.

— Ты пойдешь со мной.

— Зачем, Стайс? Все в прошлом. И острова и Бабеллан.

— Мне некуда деваться. — буркнул он.

— Неправда. У тебя есть выбор. Можешь вернуться в свою Вселенную и оставаться Волком. А можешь остаться здесь и превратиться в Барса. У тебя два челнока, два флайера. Все пути свободны.

«Я не Летучий Барс.» — подумал он с внезапной горечью. — «Я не опутываю себя обещаниями. Я поистине свободен.»

— Пойдем, Гвен. — попросил он. — Я погорячился. Она не пошевелилась. «Ну, что еще ей надо?!» Он пошел на хитрость.

— Пойдем отсюда. Мне хочется взглянуть на звезды.

Пустынен сад. Нет ни души. Молчит всё, даже птицы.

— Вызови свой флайер, Волк, и улетай. — она почти взмолилась.

— Мой флайер здесь.

— Нет. Это флайер Барса. Он далеко. Зови свою машину. Она сядет прямо здесь, на платформе. Как когда-то в Зоне, вдруг вспомнил он.

— Почему ты так спешишь избавиться от меня? — спросил он с ревнивым подозрением.

— Хорошо. Скажу. На рассвете Бабеллан подвергнется бомбежке. Сюда летит эскадрилья Дианора. Все беспилотные бомбардировщики. Я бессильна против них.