– Не могу. Я обещал маме. Я не имею права зарабатывать этим деньги.

– Ты называешь свой талант «это». Я никогда не мог тебя понять.

– Ладно, – отмахнулся Хант, и тут, к его радости, разговор прервала секретарша, сообщившая, что его ждут в кабинете директора.

– Мне очистить стол сейчас или потом? – поинтересовался Хант.

– Думаю, никогда, – ответила секретарша и отвела его в кабинет босса, где сидели два человека – он хорошо знал, кто это, потому что не раз видел их портреты, развешанные на стенах конторы. Уинтроп Долтон и В. Родефер Харроу Третий. На обоих были темные полосатые костюмы тройки. Долгой был седой и сухопарый с выражением неподкупной честности на лице, типичным для представителя старого богатого рода из штата Нью Йорк. Харроу – потолще, с четко очерченными скулами и подслеповатыми голубыми глазами. Он был лыс, как бильярдный шар.

– Вы – младший представитель рода Де Шеф, так? – спросил Долтон, сидевший справа от стола директора. Харроу сидел слева. Сам директор отсутствовал.

– Ну, сэр, да, можно так сказать. Только по линии отца я – Хант. Мой отец – Л. Хант из Тексарканы. Возможно, вы слышали о нем. Подряды на поставки электротехнического оборудования. Попал в список самых выдающихся людей 1954 года. Первый президент компании «Арканзас элкс». Крупнейший дилер компании «Вермиллион сокет» на всем Юге.

– Никогда не слышал о нем, – сказал Долтон. – Садитесь и расскажите нам о своей матери. И особенно – о ее отце.

– Но, сэр, он умер...

– Печально слышать. А были у него еще дети?

– Да, у него был сын.

Хант увидел, как задрожали челюсти В. Родефера Харроу.

– И где живет ваш дядя? – спросил Долтон.

– Он умер ребенком. Ему было три года. Несчастный случай на охоте. Да, на охоте, хотя, я понимаю, это звучит необычно.

Хант чувствовал себя неловко в прекрасном кожаном кресле, одном из тех, что были куплены компанией в лучшие времена. Руки он положил на полированные деревянные подлокотники – словно готов был по первому слову убраться из кабинета.

– Расскажите нам об этом. Мы знаем, что в мире множество странных вещей.

Даже самая простая истина может кое кому показаться странной.

– Он утонул в пруду.

– Что в этом странного? – удивился Долгой.

– Странно то, чем он занимался в этот момент. Вы не поверите – он охотился.

– Я верю. А в каком возрасте вы начали охотиться?

– Дедушка – отец моей матери – начал учить меня рано, а потом он умер, и мама заставила меня пообещать, что я никогда больше не буду этим заниматься, и с тех пор я не охотился. А когда она умерла, мне по наследству досталось поместье, которое раньше принадлежало деду. Он умер от сердечного приступа. Ну и вот, возвращаясь к поместью, когда я заложил его в первый раз, то занялся бизнесом. Я поступил на службу в компанию «Долтон, Харроу, Петерсен и Смит». И я не охочусь.

– Вы сказали: не буду заниматься «этим». Чем «этим»?

– Ну, это у нас вроде как семейный талант. Я бы не хотел об этом говорить.

– А я бы хотел.

– Ну, сэр, это очень личное.

– Я вижу, вы не расположены говорить. И В. Родефер, и я хорошо понимаем ваши чувства. Но мы бы хотели, чтобы вы нам доверяли. Как своим друзьям.

– Как друзьям, – эхом отозвался В. Родефер Харроу Третий.

– Как добрым друзьям, – подчеркнул Уинтроп Долтон.

– Я правда не хотел бы, сэр. Честно говоря, я стесняюсь.

– Друзья не должны стесняться друзей, – заявил Уинтроп Долтон.