Под ложечкой у Леони что-то перевернулось.

Он опустил взгляд на ее руки — без перчаток и без обручального кольца.

— Что ж, я признаю, что вы весьма проницательны, мсье Констант, — ответила Леони. — И вы не ошиблись в предположении, что я не замужем.

— Какой муж согласился бы расстаться с такой женой хоть на мгновение!

Она вздернула подбородок.

— Вы, конечно, не поступили бы так со своей женой?

Дерзкий вопрос слетел с губ прежде, чем она успела сдержать себя.

— Увы, я не женат, — с медленной улыбкой произнес он. — Я лишь хотел сказать, что, обладай я таким бесценным сокровищем, я лучше заботился бы о нем.

Их глаза встретились — зеленые и голубые. Чтобы скрыть нахлынувшие на нее чувства, Леони рассмеялась, привлекая к себе пристальные взгляды временных обитателей Сен-Жимер.

Констант приложил палец к губам.

— Тсс, — прошептал он. — Наше легкомыслие, как видно, неуместно здесь.

Он еще понизил голос, так что ей пришлось шагнуть к нему, чтобы расслышать. Они стояли теперь так близко, что едва не касались друг друга. Леони ощущала тепло его тела так, будто стояла правым боком к огню. Ей вспомнились слова Изольды о любви, сказанные на мысу над озером, и она в первый раз начала догадываться, что скрывается за этим словом.

— Сказать вам секрет? — спросил он.

— Конечно!

— По-моему, я знаю, что привело вас сюда, мадемуазель Верньер.

Леони подняла бровь.

— Вот как?

— Вы — юная дама, ищущая приключений в одиночестве. Вы вошли в церковь одна и промокли насквозь, что доказывает, что с вами нет слуг, чтобы снабдить вас зонтом. И глаза ваши, сверкавшие как изумруды, доказывали, что вас восхищает буйство стихии.

Испанское семейство, расположившееся рядом, разразилось громкой перебранкой. Шум отвлек внимание Константа. Леони чувствовала себя совершенно новым человеком, но все же она сознавала опасность. В столь волнующих обстоятельствах она могла наговорить лишнего, о чем позже пожалела бы.

Она повторила про себя комплимент.

«Глаза ваши, сверкавшие как изумруды…»

— В этом квартале много испанцев-ткачей, — пояснил Констант, словно ощутив ее смущение. — До реставрации крепости, начатой в 1847 году, старый город был центром местной промышленности.

— Вы хорошо осведомлены, мсье Констант, — заметила она, стараясь держать себя в руках. — Вы участвуете в реставрации? Вы архитектор?

Ей почудилось, что в голубых глазах вспыхнуло удовольствие.

— Вы мне льстите, мадемуазель Верньер, но нет. Я не столь видная персона. Всего лишь любитель.

— Понятно.

Леони обнаружила, что в голову не приходит ни единой остроумной реплики. Ей хотелось продлить беседу, и она жадно искала темы, которые могли бы его заинтересовать. К счастью, Виктор Констант поддерживал разговор и без ее помощи.

— Церковь Сен-Жимер стояла почти на этом же месте с конца одиннадцатого века. Здание, в котором мы находимся, было освящено в 1859 году, после того, как стало ясно, что старая церковь весьма обветшала и проще построить новую, чем восстанавливать старую.

— Понятно, — повторила она и поморщилась.

«Какой скучной и глупой я кажусь ему!»

— Строительство было начато по проекту мсье Виолле-ле-Дюка, — продолжал Констант, — но вскоре работы были переданы под надзор местного архитектора мсье Калса, который и довел их до конца.

Взяв ее за плечи, он развернул Леони лицом к нефу. Леони едва не задохнулась, когда горячая волна прошла по всему ее телу.