— Мне известно, что там обитают наиболее сильные звери и половозрелые хищники, но сам я там пока что не был.

— Пока что? — поднял кустистую бровь монах, что довольно забавно смотрелось в комплекте с его лысой головой. — Вы собираетесь однажды пробраться туда?

— Ну вообще не пробраться, а пройти, доказав свою силу и зрелость. Таков путь нашей семьи, — ответил я, отпив взвара. Чай был товаром дефицитным, и я снова вернулся к привычному питью, а то платить за листья золотом казалось мне слишком уж жирным.

— Ваши приёмные родители, вероятно, также прошли подобное испытание? Они что-нибудь рассказывали вам о месте, куда когда-то ходили?

— Ну не когда-то, они вообще там живут. Вся суть как раз в том, чтобы доказать своё право стоять вровень со старшими в большой семье, — перефразировал я посыл Лохматого о «большой стае». — Новое поколение не должно отставать в силе от предыдущих, чтобы мы не выродились.

— Удивительно, — глубокомысленно проговорил Вэй. — То есть, на окраине леса живут младшие члены семьи, а по-настоящему могучие ваши родичи обитают в центре леса. Удивительно и жестоко даже для нашего мира. Вы ведь первый раз появились среди людей года четыре назад, когда родители вас оставили?

— Ну вообще мне и трёх не было, когда это произошло, хорошо, что братья с сестрой позаботились о слабом родственнике, — хмыкнул я, внутренне смеясь. Рассказывать подобные вещи было, наверно, не очень разумно, но мне хотелось посмотреть на реакцию монаха и постебаться. К тому же это было закидыванием наживки, и я надеялся выловить за информацию кое-что для себя.

— Честно говоря, трудно поверить в подобное. Если бы я не умел отделять правду от лжи, я бы просто не смог этого принять, — пожевал Вэй губами. — Воистину в вашей семье странные традиции, и даже в самых суровых аристократических домах не поступают подобным образом.

— Традиции Тибцэна кажутся мне не менее странными, начиная от вашего внимания к деталям одежды, — с этими словами я поправил свою набедренную повязку. — И заканчивая конкуренцией среди домов знати, которая порой заканчивается вырезанием всех, включая детей. Для нас это нонсенс, даже звери в рамках одной стаи не убивают друг друга, а вы совершаете это в рамках одного государства, что суть та же стая.

— Увы, но люди не совершенны, — грустно кивнул брат Вэй тогда. — В мире много глупого и несправедливого. Но я рад, что в ваших традициях есть не только жестокость, но и тоже сострадание, милосердие и здравый смысл, присущий и моему ордену. Жаль, что у нас осталось мало свитков о делах тысячелетней давности и укладе жителей места, которое теперь называют Смертолесьем. Ведь ваша семья, вероятно, их потомки.

— Скорее всего, так и есть, — кивнул я, сказав правду. Ведь Лохматый и Люпина были потомками волков, которые всегда жили в северном лесу. — Но о столь древних временах не знаю и я. Только руины жилищ магов указывают на моих предшественников, но стены, к сожалению, молчат.

— Спустя тысячу лет они ещё сохранились? — заглотил новую наживку монах, аж подавшись вперёд. — Возможно ли их увидеть?

— В теории, наверно, да, — задумчиво покачал головой я. — На практике же всё сложнее. Это ведь не целебные травы собрать и принести. Провести неподготовленного человека так далеко на север почти невозможно — уж очень велик риск и для ведомого, и для проводника.

Брат Вэй тогда дал перевести тему, но я видел, что глаза его лихорадочно блестели. В лес сходить бедняге хотелось до судорог. Когда же я рассказал об этом Серому, тот только посмеялся над глупыми двуногими, которые слишком уж зациклены на старых камнях, поставленных друг на друга.