В ответ тогда прилетело новое послание о том, что для братьев и сестры я как-то расстарался, на что был ответ:

— Ага, расстарался. Всё болото облазил за нужными травами для алхимиков и несколько шкур вожаку Шэлтэ отвалил, чтоб его подчинённый поработал. Это очень жадная скотина, хоть и полезная.

Подумав немного, полосатый поинтересовался по поводу шкур своей добычи. И вот это вот была серьёзная заявка. Тигры и волки друг друга на дух не переносят, к тому же эти кошаки твари нифига не социальные. Но хвостатый дошёл до идеи, что добычей, за некую ответную услугу, можно бы и поделиться. Мы с Лизем аж переглянулись от удивления.

— Хм… Ну я попробую, но ничего не обещаю. За меч золота пришлось кучу отдать, чтоб умелец по-тихому сделал в центральных провинциях. За работу шэлтэнца шкуры и травы отвалились, но в этот раз ценник может быть и другой. Да и время имеет значение, не знаю, что там сейчас с загруженностью заказами. Но постараюсь решить всё побыстрее, а то весна близко.

Глава 13

Я медленно и бесшумно полз по белому снегу, что, откровенно говоря, было довольно непросто. Тот постоянно норовил скрипнуть. Но перед рывком к цели необходимо было подобраться поближе, и очень не хотелось потерпеть очередную неудачу. Туры манили нас с братьями и сестрой своим мясом уже очень давно, но раз за разом мы вынуждены были отступать ни с чем. Зверюги были огромны, сильны, а главное — весьма недурно действовали вместе. О стадном чувстве многое было сказано на Земле, но у этих животин оно весьма и весьма неплохо работало на их выживание. Едва почувствовав опасность, туры сбивались в кучу, где самки и молодняк были в середине, а могучие самцы окружали их стеной, выставляя рога наружу. Не строй македонской фаланги или римского легиона, конечно, но нам хватало. Тем более что как у древних легионеров были пилумы, которые те могли метнуть, так и быки были вполне в состоянии отправить с рогов неслабый разряд молнии Кив на приличное расстояние. Однажды под такой попал Лизь и мгновенно потерял сознание, забился в конвульсиях и распространил запах палёной шерсти. Мне так мощно вдарить было не под силу, по крайней мере, пока.

Мы пробовали подобраться к добыче и так, и эдак, неизменно терпя неудачи. Но Серый, к моему великому сожалению, напрочь отказывался сообразить хотя бы что-нибудь вроде ловчей ямы. В нём и в остальных волках как будто где-то на подкорке намертво было прошито, что хитрости и грязные приёмы можно использовать только против врага или конкурента за выживание, но никак не против добычи. В этом, конечно, была своя логика. В прошлом моём мире было заметно, что чем сильнее общество поднимается по лестнице цивилизации, тем слабее и мягче становятся его члены, чего не скажешь о всяких дикарях. Какие-нибудь африканские негры, конечно, не шибко от этого выигрывали, довольно стабильно огребая в войнах от европейцев, потому что цивилизация — это в том числе новые и более смертоносные виды вооружения, с копьём не особо попрёшь против винтовки, с калашом же не много провоюешь против тех, у кого есть штурмовики и бомбардировщики. Но волки к конструированию были не склонны. Мне же пришлось вновь уступить мнению стаи и её вожака, опять охотясь по старинке. В конце концов, убежим и залижем раны, если опять всё накроется звездой.

Я прополз под кустами, не тревожа их тонкие ветки, и занял позицию за небольшой складкой местности, поджидая остальных членов стаи. Туры не видели меня, как и я их, но мне это не особенно было нужно, потому что заходили мы с подветренной стороны, маскируя свой запах от тонкого бычьего обоняния, но зато отлично чуяли рогатых. К тому же те, в отличие от нас, не скрывались, и можно было довольно отчётливо слышать, как их копыта топчут снег.