Очнулся в темноте, где ветвились тускло светящиеся линии подо мной, вокруг было множество огоньков, одна их часть неподвижна, а другая медленно шевелилась. Наверху же мерцал ещё один слой тусклых линий. Рассматривая всё вокруг, я пребывал в странном состоянии, напоминающем медитативный транс. Не было мыслей, но зато ко мне приходило странное понимание того, что я вижу вокруг. Зелёно-коричневая линия снизу, на которой я сосредоточился, несла в себе магию земли, чуть дальше её пересекала красная товарка, напоминающая артерию, и была она вместилищем энергии огня. Наверху переплетались, постоянно меняясь, небесно-голубые и насыщенно синие канаты воздуха и воды, вечно противоборствуя и вечно взаимодействуя. Время от времени то одна линия влаги, то другая начинали клониться к нижней паутине, подпитывая своих сестёр, что соседствовали с землёй и огнём в её недрах. Совсем близко ко мне лежал огонёк зелёного цвета. Всмотревшись в него, я осознал, что это волк, отличающийся от всех прочих окружающих нас светлячков, что своими цветами были близки к линиям стихий. Оглянувшись, я понял, что сами толстые нити распространяют вокруг себя едва различимый туман, причудливо смешивающийся и во мне, и в брате, и во всех остальных. Брате… Волке… Я…

Сделав резкий вдох, я открыл глаза и сел на кровати, укрытой толстым пуховым одеялом, и скривился от боли в боку. Мой торс был перебинтован, на лице тоже была какая-то ткань. Ощупав её, я понял, что, кажется, кто-то зашил оставленную кинжалом рану и озадачился перевязкой. След от клинка, конечно, останется, но и хрен с ним, шрамы мужчин только украшают, главное, что глаз не пострадал. Лишиться бинокулярного зрения было бы действительно неприятно.

— Ув-вф, — раздалось рядом и пришёл мыслеобраз.

— Да что мне будет, — хмыкнул я в ответ. — Сам-то как?

Лизь ответил, что в основном людишки бесполезные и тупые, но лысый мужик со странной палкой всё-таки получше остальных и подлатал нас обоих.

— Да, брат Вэй именно такой, — усмехнулся я и поинтересовался: — Тебя хоть покоррмили?

В ответ мне пришла картинка зажаренного кабанчика и противоречивые чувства. С одной стороны, брату чертовски понравился вкус, а с другой — силы в еде считай, что и не было, хотя сытость пришла. Почесав затылок, я произнёс:

— А как ты хотел? До нашего леса далековато, а тут что-то сильное днём с огнём не сыщешь. Жаль у нас так не прриготовишь… Травы со специями-то есть, но, чтоб жарить, огонь нужен.

Волк фыркнул, напомнив заодно, что огонь в лесу — это очень плохо.

— В этом и проблема, — хмыкнул я в ответ. — Но посмотрим, может, я однажды сооружу электрошашлычницу. Ладно, ты пожрал, а вот я похоже всё пропустил. Но мы победили, а значит покормить должны и меня.

— Рваф, — раздалось в ответ, подтверждая нашу победу, а потом пришёл ещё один мыслеобраз, который говорил, что брат пожрать ещё как бы отнюдь не против, а скорее даже очень за.

— Кто б сомневался, бездонное ты бррюхо, — рассмеялся я и встал с кровати, слегка покачнувшись. Раны мне, видимо, более или менее залечили, но кровопотеря, из-за которой я вырубился, давала о себе знать. Запустив пальцы в шерсть на загривке, а потрепал волка. — Ладно, пошли вместе, что-нибудь да найдём. Война войной, а обед по ррасписанию.

Лизь встал на лапы, а потом слегка боднул меня лобастой головой. Я же глянул на него и вдруг разглядел зеленоватую дымку. Хм, аура? Это было странно. Хотя, учитывая то, что я видел до пробуждения и абсолютную понятность представших картин, наверно, стоит считать, что я словил очередной приход просветления. Просто слишком отделан противником, чтобы нормально ощущать разницу со своим предыдущим состоянием на седьмой ступени. Надо сначала пожрать и долечиться. А ещё узнать, что вообще творилось, пока я был в отключке и каковы наши потери.