Геренко недоверчиво усмехнулся.

– Да‑да, механическая некромантия.

– Но он не был мертв! – Зек изо всех сил стукнула ладонью по столу.

– Зато теперь он покойник или все равно что покойник... – насмешливо скривил губы Геренко.

– Но Кракович русский и преданно служил родине, – не унималась она. – А вы и его собираетесь убить, именно убить! Да вы просто сошли с ума!

И в этом она была совершенно права, ибо Геренко был уродом не только в физическом смысле.

– Хватит! Довольно! – взревел он. – А теперь послушайте, что я вам скажу. Вы говорите о моих амбициях. Но если я обрету силу, Россия станет еще более могущественной. И для меня это одно и то же. Вам не понять этого Зек, поскольку вы мало прожили здесь. Эта страна сильна своими людьми. Кракович был слабым человеком и...

– Был? – переспросила она, наклонившись вперед. Геренко вдруг понял, что она становится очень опасной, и решил попытаться еще раз.

– Послушайте, Зек. Генеральный секретарь – старый больной человек, он не протянет долго. А следующий руководитель...

– Андропов? – глаза ее широко раскрылись. – Я прочла это в ваших мыслях. Так вот, значит, как все будет? Этот убийца из КГБ... И такого человека вы называете своим хозяином?

Мутные глаза Геренко внезапно сузились, в них загорелся гнев.

– Когда Брежнева не станет...

– Но он пока еще жив и стоит у власти! – Зек кричала во весь голос. – И когда он узнает об этом...

Она совершила ошибку, и очень серьезную. Даже Брежнев не в силах был причинить зло Геренко, во всяком случае персонально, физически. Но он мог сделать это на расстоянии. Например, подложить мину в служебную квартиру Геренко в Москве. Как только мина будет установлена, человеческого участия уже не требуется. Все произойдет автоматически. Или однажды утром Геренко вдруг проснется за решеткой, а там позабудут о том, что его надо кормить. Талант Геренко все же был небезграничен.

Он встал, и в руке его блеснул пистолет, вынутый из ящика стола.

– Слушайте меня внимательно, – свистящим шепотом заговорил он, – и я расскажу вам, что произойдет дальше Во‑первых, вы никогда и никому даже не заикнетесь о случившемся здесь. Вы обязались хранить тайну и не разглашать секретов отдела экстрасенсорики. Если вы нарушите клятву, я вас уничтожу. Во‑вторых, вы утверждаете, что мы не находимся в состоянии войны. Но у вас очень короткая память. Девять месяцев назад британские экстрасенсы объявили войну нашему отделу. Они едва не уничтожили нас! Вы тогда были еще новичком, а в тот момент вообще находились в отпуске и отдыхали где‑то вместе с отцом. А потому не видели этого кошмара. Но уверяю вас, если бы этот Гарри Киф был по‑прежнему жив... – он замолчал, чтобы перевести дыхание, а Фонер закусила губу, чтобы сдержаться и не проговориться о том, что Гарри Киф и в самом деле жив, хотя в данный момент и совершенно беспомощен. – В‑третьих, – наконец продолжил Геренко, – я мог бы убить вас, пристрелить прямо здесь, на месте, и никто даже не спросил бы меня о причинах такого поступка. А если бы и спросили, я объяснил бы, что вы давно находились под подозрением, что специфика вашей работы довела вас до сумасшествия и вы угрожали лично мне и отделу в целом. Вы совершенно правы. Зек, генсек безгранично доверяет отделу экстрасенсорики. Он обожает его. При старике Григории Боровице отдел принес ему много пользы, оказал неоценимую помощь. Вы только представьте себе: какая‑то сумасшедшая женщина свободно разгуливает по особняку и угрожает причинить непоправимый вред всей организации! Конечно же, мне остается только одно – убить ее! И я сделаю это, если вы не зарубите себе на носу все, что я сейчас сказал.