Услышав стук, Геренко проснулся и заставил себя сесть. Из‑за слабого здоровья он быстро уставал, а потому вынужден был часто спать, хотя сон его никогда не был глубоким. Однако такие перерывы были немаловажны для продления его жизни, которая, по словам врачей, будет весьма и весьма короткой. Ирония судьбы: ни один человек не сможет убить его, но его собственный хрупкий и болезненный организм непременно сделает это. В свои тридцать семь лет он уже выглядел на шестьдесят и походил больше на сморщенную обезьянку, чем на человека. Но при этом он все же оставался человеком.

– Войдите, – хрипло произнес он, стараясь отдышаться и наполнить легкие воздухом.

Стоявшая за дверью в ожидании Зек Фонер нарушила существующие правила. Неписанный закон особняка гласил, что телепаты не имеют права намеренно вторгаться в мысли своих коллег. Этот закон неукоснительно соблюдался и был вполне оправдан при обычных обстоятельствах, в штатных ситуациях. Но сейчас все было иначе. События развивались таким странным образом, что Зек для собственного спокойствия просто обязана была выяснить все до конца.

Во‑первых, ее настораживало то, каким образом Геренко удалось занять место Краковича. Все выглядело так, будто он не временно замещал Краковича, а прочно и навсегда сел в его кресло. Фонер нравился Кракович. От Кайла она узнала о том, что Тео Долгих следил за ними в Генуе и что Кайл и Кракович вместе работали над...

– Войдите! – повторил Геренко, прервав ее размышления.

Однако картина уже четко сложилась у нее в голове. Амбиции Геренко яркой вспышкой сверкнули в сознании Зек, а вместе с ними и его намерение использовать этих... этих существ, которых Кракович совершенно справедливо приговорил к уничтожению...

Набрав в легкие побольше воздуха, она вошла в кабинет и пристально посмотрела на Геренко, лежащего в темноте на кушетке, подложив локоть под голову.

Он включил светильник рядом с диваном и часто заморгал глазами, привыкая к тусклому свету.

– В чем дело, Зек?

– Где Тео Долгих? – с порога, без всяких околичностей и формальностей спросила она.

– Что такое? – все еще моргая, вопросом на вопрос ответил Геренко. – Что‑то случилось, Зек?

– Возможно, очень многое. Я спросила...

– Я слышал, о чем вы спросили, – резко прервал он ее. – А какое вам дело до того, где сейчас находится Тео Долгих?

– Я впервые увидела его вместе с вами в тот день, когда Феликс Кракович улетал в Италию. Точнее, уже после того, как он улетел, – ответила она. – А потом он исчез и появился здесь с Алеком Кайлом. Но Кайл не работал против нас. Он работал вместе с Краковичем. На благо всего мира.

Геренко осторожно спустил с дивана тонкие ножки.

– Он должен был работать только на благо Советского Союза, – сказал он.

– Как это делаете вы? – резко откликнулась она. – Теперь мне известно, чем именно они занимались. Кое‑чем таким, что необходимо было сделать на благо и ради безопасности всего человечества. Они работали не ради себя!

Геренко вскочил на ноги и бросился к письменному столу. Маленький и хрупкий, он в своей детской пижамке походил на тростинку.

– Вы в чем‑то обвиняете меня, Зек?

– Да! – зло и безжалостно воскликнула она. – Кайл был нашим соперником, но не нашим врагом, он не объявлял нам войну. А мы убили его. Нет, это вы его убили! И все ради удовлетворения собственных амбиций.

Взобравшись в свое кресло, Геренко включил настольную лампу и направил свет прямо в лицо Зек, потом сложил перед собой ладони домиком и печально покачал головой.

– И вы обвиняете в этом меня? В то время как сами принимали в убийстве непосредственное участие! Ведь это вы опустошили его мозг!

– Я не делала этого! – лицо Зек отражало гнев и ярость.