Но существовал еще ребенок, сын этой женщины, живой комочек, державший в руках его жизнь и практически равный ему по силе и могуществу, хотя пока и беспомощный...

Юлиан бросился к скорчившейся на полу женщине, вцепился своими звериными лапами ей в волосы и приподнял с пола.

– Где?! – взревел он. – Ребенок?! Где?! Бренда в ужасе раскрыла рот. Гарри? Это чудовище хочет напасть на Гарри? Широко открытые глаза невольно обратились в сторону ведущей в комнатку малыша двери. Проследив за ее взглядом, Юлиан все понял, и в его глазах вспыхнул огонь.

– Нет! – вне себя от ужаса, задыхаясь, крикнула Бренда и попыталась набрать в легкие побольше воздуха, чтобы крикнуть еще раз, но не успела...

Юлиан отшвырнул ее, и она, ударившись головой о натертые половицы, мгновенно потеряла сознание. Вамфир перешагнул через бесчувственное тело и одним прыжком оказался у двери в маленькую комнатку...

* * *

В квартире второго этажа Дарси Кларк, все это время безуспешно пытавшийся наощупь справиться со скользящей старой оконной рамой, вдруг почувствовал, что не испытывает больше ужаса, точнее – его покинуло стремление немедленно бежать. Воздействие его дара ослабело, что могло означать лишь одно: опасность отступает. Но почему? Ведь Юлиан Бодеску по‑прежнему в доме. Постепенно способность ясно мыслить возвращалась к Кларку. Он перестал дрожать, нашел выключатель и включил свет.

Содержание адреналина в крови пришло в норму. Он увидел защелки, державшие раму, открыл их, и она легко скользнула вверх. Кларк с облегчением вздохнул – теперь у него, по крайней мере, появилась возможность спастись. Но когда Кларк выглянул в окно и вгляделся в ночную темноту, кровь у него в жилах застыла.

Он просто отказывался верить своим глазам! Охвативший его ужас лишил Дарси возможности дышать, а по спине побежали мурашки. Улица постепенно заполнялась людьми, молчаливым потоком стекавшимися к дому. Они выходили из ворот старого кладбища, перелезали через окружающую его стену – мужчины, женщины, дети. Никто из них не издал ни звука, и молчаливая толпа у дверей дома все увеличивалась. Поистине гробовая тишина пугала больше, чем вид этих, людей. Вокруг было так же тихо, как в тех могилах, которые они только что покинули!

Зловоние и смрад, исходившие от них, достигли ноздрей Кларка – ужасный, выворачивающий наизнанку запах тлена, разложения и гниющей плоти. При виде этой картины глаза Дарси буквально выкатились из орбит. Все мертвецы были одеты в саваны, некоторые, судя по всему, умерли недавно, а другие... другие были мертвы уже много‑много лет. Они перелезали через кладбищенскую стену, толкая друг друга, выползали из ворот, тяжело ступая, шлепали через дорогу. И тут один из них постучал в дверь, требуя, чтобы их впустили.

Поначалу Кларк решил, что он сходит с ума, но потом вспомнил, что Гарри Киф был некроскопом. Ему была известна история Гарри Кифа – человека, который мог беседовать с мертвыми и которого мертвые уважали и даже любили. Больше того, Киф обладал способностью в случае необходимости вызывать мертвецов из могил. Может быть, сейчас настал именно такой момент? Так вот в чем дело! Все это дело рук Гарри Кифа! И только так можно объяснить происходящее!

Стоявшие толпой у двери мертвецы подняли головы вверх. Они смотрели на Кларка и обращались к нему, указывая на дверь, прося, чтобы он впустил их. И Кларк знал, зачем. «Наверное, я все‑таки сошел с ума, – подумал он, когда бежал к двери квартиры. – Уже за полночь, вампир разгуливает на свободе, а я собираюсь спуститься вниз, чтобы впустить в дом армию покойников!»

Однако дверь квартиры по‑прежнему оставалась запертой, а придвинутое снаружи пианино не позволяло ее открыть. Упершись в дверь плечом, Кларк что есть силы стал толкать, пока, наконец, не почувствовал, что сердце его вот‑вот разорвется.