– Мое желание лишиться невинности? Почему ты так решил? – Тем не менее про себя Хелен подумала:

«Потому что это слишком очевидно».

– Я читал об этом. Все девушки твоего возраста хотят этого.

Она не заметила, когда это произошло, но голос Юлиана изменился. Это был вновь голос взрослого мужчины – низкий, глубокий, мрачный.

Его рука легла ей на живот, задержалась возле пупка, потом скользнула вниз и проникла под резинку трусиков. Однако продвинуться дальше Хелен ей не позволила.

– Нет, Юлиан, ты не можешь... – остановила его Хелен, схватив за руку.

– Не могу? – охрипшим и задыхающимся голосом переспросил он. – Но почему?

– Потому что ты был прав – я невинна. И к тому же сейчас не время.

– Не время? – Он дрожал от возбуждения. Хелен оттолкнула его и со вздохом ответила:

– Понимаешь, Юлиан... у меня кровотечение.

– Крово... – он откатился и резко вскочил на ноги, трясясь, как в лихорадке. Хелен удивленно уставилась на него.

– Ну да, кровотечение, – ответила она, – это вполне естественно, ты разве не знаешь?

Теперь уже лицо его было не бледным, а, наоборот, налилось кровью и стало багровым, как у пьяницы, и сквозь узкие щелочки глаз виднелись темные зрачки.

– Кровотечение! – на этот раз ему удалось, хотя и с трудом, произнести слово полностью. Его протянутые к Хелен руки с согнутыми пальцами были похожи на звериные лапы, и на мгновение ей показалось, что сейчас он набросится на нее. Ноздри у Юлиана раздулись, а уголок рта дергался, как при нервном тике.

Впервые в жизни Хелен стало страшно, и она почувствовала, что в нем действительно есть нечто странное.

– Да... – прошептала она. – Это происходит каждый месяц...

Глаза его открылись чуть шире, и ей показалось, что зрачки их сверкают алым светом. Но это, конечно же, было игрой света.

– А... кровотечение, – казалось, до него только сейчас дошел смысл ее слов. – Да‑да...

Он пошатнулся, повернулся к ней спиной и неуверенной походкой бросился прочь, быстро спустился по лестнице и пропал.

Хелен услышала лишь радостный визг щенка, который не смог подняться по лестнице и вынужден был ждать внизу. Потом, по мере того как удалялся от сеновала Юлиан, постепенно стих и лай сопровождавшего его щенка. Только тогда Хелен смогла наконец вздохнуть спокойно.

– Юлиан! – крикнула она ему вслед. – Ты забыл свои очки и шляпу!

Но если даже он и слышал ее, то не счел нужным ответить.

Весь остаток дня она пыталась найти его, но безрезультатно. И в конце концов она отказалась от своего намерения. У нее тоже была гордость. Раз Юлиан не искал встречи с ней, то и она сделала вид, что ей нет до него никакого дела. Так продолжалось до конца их пребывания в поместье, и, возможно, это было даже к лучшему. Ведь тогда, два года назад, она действительно была невинной девушкой и не имела представления о том, как следует вести себя в подобных ситуациях.

И все‑таки при одном воспоминании о нем она вновь ощущала жар его горячей руки, лежавшей на ее животе. Вот и теперь, снова направляясь в Девон, наблюдая за проносящимся за окнами машины пейзажем, она поймала себя на том, что ей по‑прежнему интересно, лежит ли на сеновале солома...

* * *

Джордж тоже втайне думал о Юлиане. Анна могла говорить все что угодно, но не в ее силах что‑либо изменить. Этот парень и в самом деле был очень странным, причем во многих отношениях. И дело было не только в его медлительности, расслабленности, хотя, конечно, и они раздражали, так же, как и его скрытность, манера действовать украдкой.