– Я верю вам, верю, что вы его не знаете. Все делалось за вашей спиной. Поэтому сядьте и ведите себя как ни в чем не бывало. Так или иначе, здесь нам поговорить не удастся. Помимо того что за нами следят, здесь еще и очень шумно. Не удивлюсь, если наш разговор кто‑то подслушивает.

Кракович резко сел. Он был обескуражен и нервно оглядывался вокруг.

– Жучки? – Он вдруг вспомнил, что его бывший шеф Боровиц всегда опасался электронной слежки.

– Вполне возможно, – кивнул головой Квинт. – Он или следил за вами, или заранее знал, где мы должны встретиться.

– Ситуация выходит из‑под контроля, – недовольно сопя, сказал Кракович. – Мне это не нравится. Что будем делать?

Взглянув на Краковича, Кайл понял, что тот говорит искренне, и усмехнулся.

– Мне это тоже не нравится. Послушайте, Феликс, я такой же, как вы. Я провидец, не знаю, как это у вас называется, ну... в общем... я предсказываю будущее. Время от времени передо мной возникают видения, рассказывающие о том, что должно произойти. Вы меня понимаете?

– Конечно, – ответил Кракович. – Я обладаю практически тем же даром. Только я получаю предупреждения. Так что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что видел, будто мы прекрасно сотрудничаем друг с другом. А вы? Кракович с облегчением вздохнул.

– Я тоже. – Он пожал плечами. – Во всяком случае, никаких неблагоприятных предостережений не было. – У Феликса оставалось слишком мало времени, а ему необходимо было еще столько узнать, найти ответы на множество вопросов. И единственным человеком, способным ему помочь, был этот англичанин. – Что будем делать дальше?

– Подождите, – сказал Квинт. Он встал, подошел к бару и заказал свежую порцию напитков. Потом о чем‑то поговорил с барменом и вернулся, неся на подносе выпивку. – Когда этот тип за стойкой кивнет нам, быстро исчезаем отсюда, – сказал он.

– Что? – удивленно спросил Кайл.

– Такси, – напряженно улыбаясь, ответил Квинт. – Я велел вызвать машину. Мы поедем... ну, скажем, в аэропорт. Почему бы и нет? По дороге мы сможем поговорить. В аэропорту найдем укромное местечко в зале для прибывающих и продолжим беседу. Даже если этот парень последует за нами, он не осмелится подойти слишком близко. А если он объявится, мы снова возьмем такси и поедем куда‑нибудь еще.

– Прекрасно! – воскликнул Кракович. Через пять минут пришло такси, и все четверо быстро вышли. Кайл шел последним. Оглянувшись, он увидел, что гебешник медленно поднимается из‑за стола, а лицо его искажено гневом и разочарованием.

Они разговаривали и в такси, и в аэропорту. Начав беседу минут за двадцать до полуночи, они завершили ее в половине третьего. Говорил в основном Кайл, Квинт время от времени вставлял несколько слов, а Кракович внимательно слушал и лишь иногда прерывал, чтобы уточнить, правильно ли он понял, или попросить объяснить ему те или иные моменты.

– Гарри Киф был лучшим из нас, – начал Кайл. – Он обладал таким даром, каким никто до него не владел. У него было множество талантов. Все, что я расскажу вам, я узнал от него. Если вы мне поверите, мы поможем вам решить многие проблемы в России и Румынии. Оказывая помощь вам, мы поможем и самим себе, так как приобретем опыт. Итак, вы хотите узнать кое‑что о Боровице и о том, как он умер? О Максе Бату и о том, как умер он? О... тех, кто в ту ночь уничтожил особняк в Бронницах? Обо всем этом я могу вам рассказать. И, что самое важное, я могу рассказать вам о Драгошани.